Лорен зарыдала еще сильнее.

Спустя мгновение вошел Алекс, положил руку ей на талию и, подведя молодую женщину к охапке сена, усадил ее. Она плакала не переставая, он принес еще сена и расстелил вокруг, чтобы закрыть пол. Потом он сбросил пальто, стряхнул с него капли дождя и положил поверх сена. Затем повернулся к Лорен.

— Ах, мой милый ангел, утро у вас началось не очень-то хорошо, а? — спросил он, усмехнувшись уголком рта.

Лорен снова зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Он сел рядом с ней и положил ее голову себе на плечо.

— Ну, ну, все не так уж плохо, — бормотал он, утешая ее. — Что же заставило эти прекрасные сапфировые глаза проливать слезы в таком количестве? Интересно, не наступила ли старая Люси вам на ногу?

Какая чепуха! Она сокрушенно покачала головой и с трудом сдержала усмешку.

— Нет? Так, может, дядя Итан? На этот раз Лорен улыбнулась.

— Нет, — прошептала она.

— Хм-м. Может быть, мистер Голдуэйт презентовал вам букет увядших маргариток и выразил свое вечное восхищение?

Лорен фыркнула.

— Вряд ли. Все эти дни он раздражен до предела, — вздохнула она.

— Так что же, хотел бы я знать, заставило моего ангела так горько плакать? — в раздумье пробормотал он, уткнувшись губами в ее макушку.

— Все! — воскликнула она, сжав лацкан его сюртука. Алекс взял Лорен за подбородок и приподнял ее лицо.

— Все? — переспросил он и, наклонившись, поцеловал ее мокрую от слез щеку. — Это очень тяжелое бремя, — прошептал он, целуя вторую щеку. — Слишком тяжелое бремя для одного ангела. — Он нежно поцеловал ее в глаз. — Отдайте мне ваше бремя, милая, — прошептал он, целуя второй глаз. — Я с радостью понесу его как свое собственное. — И он поцеловал ее в переносицу.

Эти слова огнем пробегали по ее телу. Она закрыла глаза, и все ее добрые намерения вмиг улетучились. Ей так нужны были сейчас его утешения, отчаянно нужны. Ничто больше не имело значения. Ни дождь, превратившийся в ливень. Ни лошади, которые тихо ржали под деревьями. Ни Магнус, ни Пол, ни всякие там обязанности и необходимость держаться с достоинством.

Она ощутила его губы. Сначала на лбу, потом на виске.

— Позвольте мне взять все на себя, любимая, — вашу усталость к концу дня, вашу боль, когда мир смотрит косо на Леонарда. Позвольте мне нести ваши победы, ваши поражения, ваши сомнения, ваши страхи, ваше счастье, — тихо проговорил он.

Словно завороженная, она открыла глаза и коснулась его лица. Он припал к ее руке, поцеловал ладонь.

— Я понесу ваше здоровье, ваш юмор, вашу склонность к цитатам. Понесу вашу семью, ваших животных, ваши маленькие предприятия. Я всегда буду нести в сердце вас и ваших детей. Я понесу все — вам никогда не придется волноваться, страдать, в чем-то нуждаться. Только будьте рядом со мной, Лорен. — Голос его звучал все настойчивее. Изумрудные глаза сверкали. Слова его шли из самой глубины души.

Сердце ее, казалось, взлетело и парило в высоте, а она боялась, как бы оно не сорвалось вниз и не разбилось.

Он улыбнулся. Улыбка его обволокла ее сердце, наполняя его жизнью. Лорен обняла его шею рукой, привлекла к себе и поцеловала. Он приник губами к ее губам, и она ощутила уже знакомое ей возбуждение. Она хотела его, забыв обо всем на свете. Алекс целовал ее все настойчивее. Страсть унесла Лорен в заоблачные выси, и молодая женщина, уже познав однажды райское блаженство, жаждала вновь его испытать.

Они вместе упали на мягкое сено, которое Алекс предусмотрительно покрыл своим пальто.