— Благодарю за напоминание, матушка. Если у вас все., .

— Нет, не все, — тихо сказала она. — Графиня Берген страдает от презрения всего Лондона, но ведь проступок совершила не она одна! И нужно быть очень жестоким, чтобы не положить этому конец! Бог мой, ты любил ее достаточно сильно для того, чтобы разорвать помолвку, но не хочешь ударить палец о палец, чтобы спасти ее от гибели!

Алекс с силой хлопнул ладонью но столу, так что несколько бумаг взлетели вверх.

— Хватит! — крикнул он. Ханна лукаво улыбнулась.

— Да, кажется, хватит, — сказала она и, резко повернувшись, вышла, хлопнув дверью.

Алекс сердито посмотрел ей вслед. Глупая, назойливая женщина; его дела совершенно ее не касаются. Неужели мать действительно думает, будто он не понимает, что испорченная репутация Лорен — результат его необузданного желания? И что ему теперь с этим делать? Ведь это Лорен повернулась к нему спиной, а не он к ней! Она сделала из него дурака, а он должен мчаться ей на помощь?

Он вздрогнул, потому что в дверь снова постучали. Опять матушка. Надо запереть дверь, мелькнуло у него в голове.

— Войдите! — отрывисто бросил он и занялся просматриванием счетов.

Она вошла; он услышал шелест юбок и молил Бога о том, чтобы она сказала, что ей нужно, и удалилась. Слабый запах гардений раздражал его; надо же было из всех духов у нее на туалетном столике выбрать именно гардению! Он опустил перо в чернильницу.

— Прошу прощения!

Это Лорен! Он вскинул голову и нечаянно сбросил со стола бумаги. Уронив перо, он неловко встал и схватился за край стола, не произнося ни слова. Матери придется ответить за это!

— Мне очень жаль, Алекс. Я не хотела причинять вам боль, Богом клянусь, не хотела.

Ей жаль, вот как! Ничего не значащие слова, а ведь она извлекла из его души такую глубокую любовь, на которую он считал себя неспособным, и швырнула ему в лицо!

Она подошла к нему нетвердым шагом, ее сапфировые глаза блестели.

— Магнус уехал в Баварию, — сказала она. При одном лишь упоминании этого имени он стиснул зубы от негодования.

— Я не могу не думать о вас. Я… О Боже, я вспоминала ваши слова снова и снова, мне казалось, я сойду с ума!

А он уже сошел. Он вспоминал то утро во всех подробностях, тысячу раз, снова и снова. Их соединение. Ее отказ. Он вспомнил, как она лежала обнаженная в том домике, готовая выйти за этого немца, и сердце болезненно сжалось.

— Мне нечего вам сказать, — произнес он. — Уходите и больше не возвращайтесь.

Он отвернулся от нее и, словно окаменев, невидящими глазами уставился в окно. У Лорен подогнулись колени; она схватилась за край стола и устремила взгляд на его широкую спину. Все кончено! Господи, все кончено. Она его потеряла. Она отошла к двери, ничего не видя, униженная. Глупо было сюда приходить. Еще глупее — полюбить этого человека! И о чем только она думала, вернувшись в Лондон? Почему не похоронила свою любовь?

Она схватила бронзовую дверную ручку и медленно потянула дверь на себя.

«Ваше место — подле меня». Эти слова он прошептал ей тогда, и в глубине души она знала, что они искренни. Гнев охватил Лорен при воспоминании об этом. Все, что сейчас происходит, заставляет страдать их обоих, но он почему-то считает, что только его одного.

Она оглянулась. Он по-прежнему стоял у окна, стиснув за спиной руки и расставив ноги. Как он смеет? Ее боль, ее гнев, ее отчаяние — все это всплыло на поверхность, она захлопнула дверь и резко повернулась к Алексу. Он вздрогнул и тоже обернулся; глаза его сверкали.