Властительница Ларанты резко отпрянула от меня, пунцовая от смущения.

Тхаа сидел на пригорке на той стороне канавы и радостно скалился. Его морда выглядела при этом такой умильной, что я не выдержал и рассмеялся:

«Ну, ты и паршивец, Малыш. Такую тему испортил…»

Глава 27

Следующую ночь, как и все предыдущие, мы с королевой провели по уже ставшему привычным сценарию — в одной палатке, но разделённые перегородкой. Убирать её я не пытался, а спутница делала вид, что ничего экстраординарного не случилось. Ну, пообнимались чуток, с кем не бывает? Адреналиновый отходняк, он такой. Особенно после драки.

Малыша, что он проворонил засаду, журить не стали. Сканировать окрестности магией он не умел. Мог только опасность почувствовать, а те пятеро гавриков, по большому-то счёту, опасными совершенно не выглядели, волшебников среди них не было, и тхаа их попросту проигнорировал.

То, что мы кончили их без всякого колдовства, наивный священный зверь посчитал за игру. Типа, задумали эти двое удаль свою показать, похвастаться друг перед другом, на что способны, ну, так и пусть поиграют, а заодно и потренируются. Сначала при свете дня, а после и ночью, только уже без свидетелей, как и положено всякой паре, чтобы детёнышей завести…

Разочаровывать тхаа мы не решились. Дождались, когда он снова отправится на охоту, и вместе забрались в палатку…

К слову, на тракт, ведущий к столице Мольфрана, мы выбрались без проблем. Доехали по просёлку до нужной развилки и на какое-то время затаились в лесу у опушки. Движение по дороге оживлённым не выглядело, но выруливать на неё с заброшенного просёлка сходу, у всех на виду мы посчитали рискованным.

Подходящее окно между проезжающими фургонами и телегами появилось часа через два.

Малыш, которого я отправил вдоль тракта на юг с наказом дождаться, когда ни в ту, ни в другую сторону на дороге никого не окажется, примчался наконец-то обратно и только тогда мы решили: «Пора». Сам тхаа на тракт не высовывался: сопровождал нас, идя параллельным курсом, стараясь не приближаться к обочине и скрываясь от чужих взоров среди кустов и деревьев. Вместе мы соединялись лишь на привалах, в таких местах, где нас не могли бы увидеть.

Наша с Ирсайей легенда каких-либо подозрений у местных не вызывала.

До вечера мы раз пятнадцать обгоняли движущиеся на север обозы и столько же раз нам попадались такие же встречные. С некоторых нас окликали, расспрашивали. От коротких бесед ни я, ни бывшая пленница не отказывались. В большинстве нам сочувствовали, но не удивлялись. Наша история для мольфранских реалий оказалась и вправду типичной. Кое-кто даже предлагал ехать вместе — мол, так безопаснее. Таких мы благодарили, но всё же отказывались — типа, вдвоём и быстрей, и дешевле.

Больше всего я боялся, что мы наткнёмся в пути на караван торговца Гурсана, но — обошлось. Никого из прежних знакомых нам на тракте не встретилось.

За пятеро суток мы преодолели сто двадцать лиг. Нормальная скорость для не отягощённых объёмной поклажей и не использующих восстановительную магию путешественников. В попадающихся на дороге селениях старались особенно не задерживаться. По-быстрому перекусывали в местном трактире, прикупали там что-нибудь из припасов, давали корм лошадям и двигались дальше. Ночевали опять же в палатке, вдали от жилья, подальше от лишних глаз и ушей, под чуткой охраной шныряющего поблизости кототигра…

На шестой день, когда до Ганшанхайна оставалось лиг тридцать, Ирсайя не выдержала.

— Дим, а давай мы сегодня под крышей переночуем, — предложила она перед очередным населённым пунктом. — Сто лет уже нормально не мылась и не спала́.

Возражений у меня не нашлось, сам об этом подумывал.

Деревня, в которой решили остановиться, имела название Велиру́нэ, что в переводе на русский означало «Спокойной ночи».