Малыш, пока мы беседовали, всё-таки умудрился забраться целиком на кровать и, мало-помалу сдвинув нас к самому изголовью, «свернулся калачиком». Не потому что просто хотел подремать с комфортом, а потому что решил воспользоваться ситуацией и получить все приятности тактильно-магического массажа в тройном объёме.

Ну, что тут сказать — заслужил. Так что поглаживали и почёсывали его в процессе беседы все трое. Хотя и без фанатизма.

С кровати его согнали только тогда, когда рассказ о моих приключениях завершился и мы подошли к заблокированному алтарю.

— Значит, у нас теперь есть два Байаля и два медальона-пропуска? — переспросила Алина, тронув висящую на её шее зелёную пирамидку.

— Именно так, — кивнул я, тронув свою, «полученную» от Пирапалуса.

— И ты считаешь, осколки души — это именно камни Байаль?

— Другого предположить не могу. Это твой, — протянул я Алине один из камней.

— И что мне с ним делать? — взглянула она сперва на меня, затем на Ирсайю.

Королева задумалась.

— В хрониках королевства, да, наверное, и Мольфрана, упоминаний, что «Око демона» может быть пропуском в другой мир, я не находила. Поэтому… хм… как всё это действует, мы можем только догадываться…

— Не надо догадываться, — прозвучало внезапно из-за спины.

«Гр-р-рау!» — рявкнул священный зверь, разворачиваясь в коротком прыжке.

Два меча, мой и Алины, вылетели из ножен раньше, чем мы успели сообразить, что случилось. Лук королевы к этому мигу уже был натянут, на тетиве лежала стрела, и эта стрела целилась в сидящего у стены нищего. Того самого, кто когда-то привёл сюда господина Краума и «пэри» из Ривии. Кажется, его звали Ви́ри.

— Как ты сюда попал? — качнул я клинком в его сторону.

— Стреляли, — ухмыльнулся сидящий…

Глава 31

Странный нищий сидел на полу в позе лотоса и смотрел на нас насмешливым взглядом. На меня, как и раньше, в нашу первую встречу, накатило ощущение дежавю. Он напоминал мне кого-то знакомого, но кого именно, я вспомнить не мог. Судя по сосредоточенным лицам Алины и королевы, у них была та же проблема. Они тоже пытались вспомнить, и тоже безрезультатно.

И только тхаа не собирался никого вспоминать. Негромко порыкивая, он подошёл к нищему и тщательно обнюхал его. Обнюхиваемый даже не шелохнулся.

Малыш обернулся к нам. На его морде читалось недоумение.

«Что с ним?» — не выдержал я.

Образ, отправленный зверем, меня удивил. Это была не картинка, а… букет ароматов, разложенный на множество «лепестков». В них прятались запахи джунглей Ларатны, южных степей Мольфрана, ледяных пустошей имперского севера, жарких пустынь Тилланда, топей Урочища, драаранского рынка, уютных бухточек Марки и Синей гавани… А ещё совершенно невероятные для этого мира запахи оружейной смазки и пороха. Плюс фимиамы шафрана и куркумы, про которые я стопудово знал, что ни то, ни другое здесь не растёт. Причём, последние, как мне помнится, я вдыхал в Тартусе, аккурат перед попаданием в Шаонар…

— Ты, кажется, говорил, тебя зовут Вири?

— Да, добрый господин. Говорил, — кивнул нищий.

— А, может быть, всё-таки… Абдулазиз?

Лицо собеседника расплылось в улыбке:

— Всё-таки догадался? Хвалю. Хотя, как по мне, это было нетрудно.

— Абдулазиз⁈ — ошарашенно проговорила Алина, опуская клинок.

— Он самый, моя дорогая. Он самый, — наклонил голову нищий, и в ту же секунду его внешность разительно изменилась. Вместо одетого в тряпьё босяка перед нами возник благообразный длиннобородый старик, одетый в цветастый халат, тюрбан и сафьяновые сапоги с загнутыми носами.