О том, что мы всё же преодолели границу ристалища, грань, отделяющую его от стенки перед трибунами, я понял, когда по нам лупанули копьями и заклятиями. Хвала небесам, магозащита кота и моя иммунность отразили их все подчистую. Правда, защита при этом серьёзно ослабла, но секунд десять у нас, чтобы скрыться, ещё оставалось…

Главное, чтобы чем-то тяжёлым швыряться не начали… И залпами из арбалетов не били…

«Р-р-рха!» — ударило в мозг, и в то же мгновение меня будто подбросило в воздух вместе с взметнувшимся в длинном прыжке кототигром.

«Летящая» в нас стена мелькнула перед глазами и «рухнула» вниз.

«Р-р-рау!» — шлёпнулся на все лапы «Малыш» перед ведущими вверх каменными ступенями.

Если бы в это мгновение у меня в желудке хоть что-нибудь было, оно, сто пудов, сразу бы оказалось снаружи.

На нижней площадке священный зверь не притормозил ни на миг. Коротко рыкнув, он рванулся вперёд по ступеням к обтянутой зелёным бархатом ложе. Той самой, где находилась сейчас Ирсайя.

Призрачная защита пылала огнём, в нас шквалом летели со всех сторон камни, стрелы, заклятия… Нескольких воинов, попытавшихся встать у «Малыша» на пути, тот попросту смёл своим мощным корпусом, приняв удары мечей и копий на собственный магощит.

После этой короткой стычки между нами и королевой Ларанты никого не осталось.

Остановить «своего» кототигра я не сумел бы при всём желании. Слишком уж много накопилось в нём ярости. Слишком сильна была ненависть к тем, кто так долго держал его в клетке и навесил на шею антимагическую удавку…

«Р-р-ражж!» — взвился в воздух «Малыш», выпустив из подушек на лапах длинные когти.

Снова подброшенный вверх, я вдруг увидел перед собой наполненные безотчётным ужасом глаза королевы и её вскинутые в бесполезном жесте ладони. Сорвавшийся с её рук клубок зелёного пламени скользнул по кошачьей морде и, отразившись от магозащиты, ударил в меня. Я мог бы просто отбить его, поглотить, трансформировать в щит или, скажем, в какую-нибудь иллюзию, но вместо этого я зачем-то преобразовал это пламя в воздушный кулак и сшиб им владетельницу Ларанты, отшвырнув в сторону от нацелившихся на неё лап священного зверя.

«Мр-р-рай!» — рявкнул разочарованно кот, и в тот же миг меня что-то шарахнуло в голову и сбило с кошачьей спины…

* * *

Сознание возвращалось с трудом. Голова нещадно болела, руки и ноги затекли, лицо саднило, спину холодил камень.

С трудом разлепив глаза, я сначала узрел лишь какое-то расплывчатое пятно, колышущееся, будто огонь на ветру. Сфокусировав взгляд, понял, что это и вправду огонь. Закреплённый на стене факел. Единственный источник света… в тюремной камере.

«Очнулся, собака», — прошипел кто-то сзади.

Кто именно, увидеть не удалось. Руки, ноги и шея были прикованы к каменной плоской плите, расположенной горизонтально… наверное, в метре от пола… словно столешница…

«Сходи, позови Верховную!» — приказал другой голос, более властный и грубый. И, кажется, женский. Хотя…

Мимо меня прошмыгнул какой-то горбун.

В дальней стене что-то лязгнуло. Из открывшегося дверного проёма пахнуло сыростью.

Дверь снова закрылась. Позади прошуршали шаги. В поле моего зрения появился… или, скорей, появилась некто в одеянии жрицы. Такой же оливковый балахон, как у тех, которые заседали в Совете, но маска, закрывающая нижнюю часть лица, и платок-тюрбан были не одноцветными, а пёстрыми и достаточно яркими, как у цыганки.

«Ну, прямо, какой-то, м-мать, Нотр-Дам-де-Пари… — неожиданно вспыхнуло в голове. — Горбун уже есть, цыганка тоже имеется… Им бы еще церковника в коллектив, и могли бы в мюзикле выступать.