— Новая королева⁈ — округлила глаза хранительница. — А что же случилось со старой?

— Она погибла.

— Погибла⁈ Надеюсь, ты шутишь!

Я помотал головой:

— Нет. Не шучу. Ирсайя, на самом деле, погибла. Прямо на празднике, в своей ложе на главной арене. Убийца — мольфранский наёмник. Он тоже убит, соучастники пойманы, их ждёт суровое наказание, но… — развёл я руками, — саму королеву этим не воскресить.

Фарьяна молчала секунд пятнадцать. Опершись на постамент, она смотрела невидящим взглядом на переливающуюся всеми цветами радуги магическую пирамиду.

— Кто? — глухо спросила она, поведя ладонью возле лица, как будто бы избавляясь от наваждения.

— Кто за этим стоял? — уточнил я на всякий случай.

— Нет. Кто теперь королева?

— Не знаю.

— Что значит не знаю? — удивилась хранительница.

— Совет должен был состояться позавчера. Я была в это время в дороге, и я торопилась. Во время безвластия может случиться всё что угодно, поэтому мне поручили как можно скорее передать тебе эту весть. Ведь как только Совет изберёт королеву, он всем составом прибудет сюда — приносить клятву верности новой властительнице Ларанты. К этому дню всё должно быть готово, и чтобы без всяких сюрпризов.

— А почему с этой вестью послали тебя? — поинтересовалась Фарьяна с подозрением в голосе. — Старший королевский экзекутор совсем не та должность, какая подходит гонцу.

Я усмехнулся:

— Причины две, и они очевидны. Первая: ты сама же отметила, что у меня много силы. Той, что слабее, ты могла бы и не поверить. Вторая: священный зверь. Пока я одна во всём королевстве умею им управлять. А зверь — это скорость и безопасность. Вот потому-то Совет и послал меня. Для гарантии.

Фарьяна кивнула:

— Понятно. Кого изберут королевой, ты… уже знаешь?

— Предполагаю. Пять против трёх, что Дамиру, верховную жрицу Совета, — припомнил я разговор в ротонде.

— Дамиру. Так я и думала, — скривилась, словно от боли, хранительница. — Это она послала тебя?

Я покачал головой:

— Меня отправил Совет. И я, как и ты, совсем не в восторге, что королевой Ларанты станет Дамира.

— Не в восторге? — прищурилась жрица. — И у тебя есть план, как этого избежать?

— Избежать не получится. Но вот исправить ошибку… — я пристально посмотрел на Фарьяну и замолчал. Пусть дальше сама додумывает.

Хранительница наморщила лоб, потёрла виски…

— Верховную дважды прокатывали на Совете, — пробормотала она, как будто в задумчивости. — Первый раз, когда королевой выбрали Сирту. Второй, когда трон перешёл к Ирсайе, её единственной дочери. И та, и другая умерли не своей смертью.

— Намекаешь, Дамира была причастна?

— Возможно. А возможно, и нет. Уверена только в одном. В обоих случаях не обошлось без мольфаров. Мольфранским магам нужна война. Причём, развязать её должны не они, а мы. И Дамира для такой миссии — лучшая кандидатура. Она ненавидит чужих. Она ненавидит тех, кто им потакает. Она считает, что Камень вечного времени должен питаться лишь силой чужих и отступников. А взять их в нужном количестве можно лишь на войне.

Последнюю фразу она произнесла с плохо скрываемой горечью, а после уставилась на меня:

— Что за решение ты предлагаешь? Как можно исправить ошибку?

Я покосился налево, затем направо…

— Никого кроме нас здесь нет, — правильно поняла меня жрица. — Поэтому говори, что считаешь нужным. Никто не услышит.

«Ага. Как же? Никто. Всё, что здесь говорится, останется в памяти Камня. Практически так же, как в пирамидке мольфара из Горок.