Сложную процедуру королева переживала стоически. Закрыв глаза и застыв, словно статуя. И только губы её временами болезненно дёргались, что явственно говорило мне: она всё понимает и до жути боится того, что может случиться, если я ошибусь.

По счастью, последнюю и единственную ошибку сапёра я всё же не совершил. Когда мне уже казалось, что ничего не получится и что энергии в наручи поступает больше, чем я успеваю утилизировать, оба негатора наконец-то рассыпались в серебристую пыль.

Я медленно разогнул затёкшие от напряжения пальцы, утёр со лба пот и с облегчением выдохнул. Ну, прямо аж камень с души свалился, так стало вдруг хорошо и спокойно.

Бывшая пленница радовалась не меньше меня. Хотя и устала не меньше. Судорожно глотая ртом воздух, она раскачивалась из стороны в сторону, рассматривала освободившиеся о наручей руки и улыбалась чудаковатой улыбкой. Полное ощущение, что мы занимались любовью часов двенадцать без перерыва, потратили на это все силы, но тем не менее верили, что ещё можем продолжить.

— Ошейник, — хрипловато пробормотал я, указав на третий негатор. — Его надо тоже… того.

— А сможешь?

— Надеюсь.

Женщина на мгновение замерла, а затем резко качнулась ко мне и подставила шею (почти как для поцелуя):

— Давай!

С ошейником, как и предполагалось, я разобрался быстрее и легче, чем с наручами. Он, в самом деле, несмотря на размер, оказался приманкой, а не основным артефактом. Ловушкой для магов, призванной сбить их с толку, чтобы после него они отнеслись к простецким браслетам, как к примитивным игрушкам, с которыми справится любой подмастерье.

В эту ловушку я, хвала небесам, не попал. И после наручей не торопился. Сперва аккуратно обследовал серебряный обруч, тщательно, не пропуская ни миллиметра, ощупав его вкруговую, и лишь после этого подсунул под него пальцы обеих рук и резко рванул, разрывая напополам.

Две смятые половинки рассыпались в прах почти сразу, энергии в них не осталось.

— Готово, — проговорил я, стряхнув с пальцев пыль и расправив плечи.

— Ты молодец, — похвалила Ирсайя.

Её голос мне показался на удивление ровным и… каким-то холодным что ли?

Словно, вернув себе магию, она неожиданно превратилась не во властительницу жаркой Ларанты, а в Снежную королеву из сказки датского сказочника.

Поразиться случившемуся я не успел.

Через мгновение глаза бывшей пленницы сверкнули зелёными льдинками, а ещё через миг она ударила в меня заклятием стазиса…

Глава 17

Чёрт побери!.. Или даже, наверное, «Шьёрт побьери!»

Я ведь даже подумать не мог, что уже ставшая привычной иммунность может дать сбой… Не в том, правда, смысле, что она вообще не сработает, а в том, что сработает с запозданием.

То колдовство, каким меня «угостила» Ирсайя, оказалось весьма заковыристым. Своего рода тандемным боеприпасом, у которого первый заряд подрывает наружную часть защиты, а второй пробивает броню и проникает в заброневое пространство.

В заклятьи Ирсайи главным зарядом стал «стазис», а вот лидирующим, из-за которого я и попал, как пришедший к Кролику Винни-Пух, в «безвыходное положение», стала какая-то непонятная хрень, и распознать её сразу мне, к сожалению, не удалось.

Мир вокруг неожиданно замер. Застыл, словно диорама в музее. Исчезли звуки и запахи, ветерок перестал овевать лицо, а какой-то нахальный комар неподвижно завис у меня перед носом, да так, будто он на лету угодил в банку с клеем…

Следом за комаром завис в пространстве и я.