-  Они все должны понимать, и я уверен, что они нас знают уже давно. Ведь не случайно же мы спаслись во время урагана?

    -  Тогда почему они не отвечают на вопросы?

    -  Мне кажется, причина одна: их язык настолько сложен и не похож на наш и даже на грианский, что они затрудняются формулировать свои мысли на языке, который им кажется языком дикарей или младенцев.

    После довольно продолжительного отсутствия гигант снова пришел к нам и уселся напротив, дружелюбно улыбаясь.

    -  Вот посмотри, - сказал Петр Михайлович, - я сейчас задам ему ряд вопросов. Он должен их понять и как-то прореагировать.

    И Самойлов обратился к гиганту:

    -  Скажите же, наконец, кто вы такие? Из какой части Галактики вы прилетели на Гриаду?

    Выслушав Самойлова, гигант стремительно подошел к Главному пульту, с непостижимой быстротой стал переключать приборы; потом заметался у рядов электронных машин. Внезапно погас свет, лившийся со всех сторон, зато ярко вспыхнули стены-экраны Централи. Одновременно зазвучала тихая музыка приборов и аппаратов. Поплыли странные, удивительные картины. Гигант стал объяснять нам, где его родина. Оказывается, все, что происходило на корабле и вне его в прошлом, чудесно запечатлевалось на экранах, которые представляли собой развернутые схемы запоминающих электронных устройств.

    Вначале на стенах корабля появилась неведомая Галактика, раза в три больше нашей. У нее уже не было спиральных ветвей; это была древнейшая эллиптическая Галактика, в которую через миллиарды лет превратится и наша звездная система.

    Вдруг у меня захватило дыхание: открылась панорама необычайно прекрасного мира. Под слепящими лучами бело-синего солнца плескались волны ярко-оранжевого моря; по золотистым равнинам струились величественно-медлительные реки; искрились брызгами водопады, ниспадавшие с прозрачных ярко-желтых каменных уступов. Расцвеченная радостными красками, шумела невиданная пурпурно-оранжевая растительность; на фоне прозрачного золота небосвода виднелись воздушные сооружения, арки, мосты и башни из ослепительно-голубого материала.

    Повсюду сверкали, искрились и рассыпались мириадами солнечных блестков огромные фонтаны, то посылая свой воды в небесную высь, то извиваясь причудливыми струями, то разбрызгиваясь миллионами трепещущих, точно живых, капель.

    Я никогда не смогу забыть этой волшебной картины: ярко-оранжевый океан, сливающийся с густо-золотым небом, ажурные города, захватывающая чистота и прозрачность воздуха, темно-палевая дымка на горизонте!

    -  Где этот мир?! - воскликнул пораженный не меньше моего Петр Михайлович.

    Гигант снисходительно улыбнулся и стал показывать местонахождение своей родины. Смелым взлетом мысли он нарисовал на биоэкране изумительно точную схему нашей Метагалактики, приблизительные контуры которой земляне с таким трудом выявили лишь за сотни лет астрономических наблюдений.

    Стрелкой он указал нам ее поперечник - сорок восемь миллиардов световых лет. Затем он уменьшил нашу Метагалактику до размеров чайного блюдца, мысленно нарисовал в другой части биоэкрана звездный остров причудливой конической формы и протянул между обеими системами прямую линию с указанием расстояния.

    -  Двести семьдесят миллиардов световых лет! Восемьдесят три миллиарда парсеков! - воскликнул академик. На его лице был написан благоговейный ужас. - Так вы из другой Вселенной?! Из другой Метагалактики?!.

    В подтверждение этих слов мысль гиганта нарисовала на экране один из звездных островов чужой Метагалактики - ту самую эллиптическую Галактику, которая появилась вначале, поставила свое название - три странных значка - и указала стрелкой одну из звезд в центре.