Я с удовлетворением отметил, что во всем остальном это были именно люди. Однако «собратья» сохраняли странное спокойствие, молчали и сидели неподвижно, точно изваяния.

    -  Попробуем представиться, - шепнул Петр Михайлович.

    Он с достоинством выпрямился и внятно произнес: - Мы - люди, жители Земли. Так мы называем свою планету, расположенную в конце третьего спирального рукава Галактики.

    И он включил карту-проектор Галактики на задней стене рубки.

    -  Мы прилетели оттуда…

    Палец ученого пустился в путь от окраины Галактики к ее центру.

    Существа, как говорится, и ухом не повели. Ни звука в ответ. Огромная аудитория продолжала молча разглядывать нас.

    -  В конце концов, - рассудил Самойлов, - никто нас не держит. Мы можем подойти к ним поближе и попробовать растолковать что-нибудь на пальцах.

    Я тотчас решил сделать это и, выйдя из астролета, направился к ближайшим ложам. Но в двух-трех шагах от астролета пребольно стукнулся головой о невидимую стену. Чудо да и только! Стена была абсолютно прозрачная, но тем не менее существовала! Теперь я понял, что все привычные предметы вокруг нас стали до нереальности прозрачными, а видимым остаются только центр рубки да салон со столом и креслами.

    -  Да… это тебе не клетка, - растерянно пробормотал академик.

    -  Чего они уставились на нас? - возмутился я.

    Академик покачал головой.

    -  Странный вопрос! На их месте мы делали бы то же самое, рассматривая на Земле внезапно появившихся космических собратьев.

    Внезапно на куполе амфитеатра возникли замысловатые значки и линии.

    -  Ага! - с удовлетворением сказал Петр Михайлович, - С нами, кажется, пожелали объясниться.

    Несколько минут он пристально вглядывался в непонятные знаки. Потом широко улыбнулся.

    -  Нам предлагают какую-то математическую формулу или уравнение. Судя по структуре, она напоминает закон взаимосвязи массы и энергии - этот универсальный закон природы.

    -  Ну, не ударьте лицом в грязь, - взмолился я. - Предложите им что-нибудь посложнее, чтобы и они призадумались.

    Самойлов быстро включил проектор: подчиняясь его команде, электронный луч написал сложнейшее тензорное уравнение.

    В ответ замелькали целые вереницы новых знаков, таких же непонятных, как и предыдущие.

    -  Такие приемы объяснений ни к чему не приведут, - в раздумье сказал Петр Михайлович. - Ни мы их, ни они нас не поймут… Стой-ка! Напишем им лучше нашу азбуку.

    И электронный луч принялся выписывать на экране алфавит: академик отчётливо, громким голосом называл каждую букву.

    На куполе тоже сменились значки. Они стали несколько упорядочением. Очевидно, это была их азбука. Ничего себе! Букв не менее сотни - в два раза больше, чем в нашей азбуке.

    Значки под куполом поочередно вспыхивали, и громкий звенящий голос, очевидно механический, отчетливо произносил звуки. Похоже было, что мы сидим за школьными партами и учимся читать по складам.

    Затем купол померк, стерлись и лица сидевших в амфитеатре, зато явственно проступили очертания знакомой обстановки астролета. Мы снова остались вдвоем в салоне, и родные стены сомкнулись вокруг нас.

    -  Как вам нравится такая демонстрация? - сердито сказал он.