Я положила их на дно чемодана и сразу нащупала бутылку. Ее теплое прикосновение обожгло меня, потому что руки были ледяными, и на миг отступившее беспокойство мелко задрожало внутри: "Я хочу пить с вами на брудершафт".

Прижав к груди виски, как спасательный круг, который в случае чего вытянет на поверхность, я пошла к Полу. Никогда еще моя квартира не казалась такой огромной. Я шла бесконечно долго. Так долго, что успела состариться. И когда наконец добралась до той комнаты, где ждал Пол, мы уже были на равных.

На этот раз он устроился в кресле, немного развалившись. Но в позе его не чувствовалось расслабленности, потому что здоровая нога его ходила ходуном. Он что-то говорил мне, по привычке слегка запрокидывая голову, но я не разбирала слов. Кажется, он рассказывал о разновидностях виски. Я протянула ему бутылку и достала рюмки. Пол вдруг замолчал и, наполнив их, вопросительно посмотрел на меня снизу. Потом решительно сказал:

— Я хочу встать.

Я протянула руку, но Пол упрямо мотнул головой и поднялся сам. Он был ненамного выше меня, но настолько крупнее, что я чувствовала себя Дюймовочкой.

— На брудершафт? — спросил он почти шепотом и слегка вытянул руку.

Я обвила ее своей, и мы молча выпили, глядя друг другу в глаза. Пол первым поставил рюмку и сжал горячими ладонями мое лицо. Первый раз он едва коснулся губами моей щеки, потом вдруг застонал и принялся целовать меня с такой жадностью, будто не делал этого с того самого дня, когда погибла его невеста. Его страсть захлестнула меня с головой. Я захлебнулась и разом утратила все чувства. Лишь в самой сердцевине моего тела пронзительно нарастало желание.

— Нет, Пол, нет! Положено только три раза!

Я даже не поняла, кто выкрикнул эти глупые слова. Мне стало так холодно, что я передернулась — это Пол убрал руки.

— Нет? — сипло повторил он и с трудом перевел дыхание.

Затем тяжело осел в кресло и налил себе виски. Выпив, сказал уже прежним тоном:

— Простите. Я… я.

Он вдруг перешел на английский, повторяя то же местоимение, и это прозвучало, как всхлип: "Ай… ай… ай…" Я не узнала, что же Пол пытался сказать, потому что фраза так и не далась ему.

— Сейчас, — сказал он и, откинувшись, закрыл глаза.

Я посмотрела на его губы, которые еще чувствовала на своем лице. Они побледнели и слегка подергивались. Сдвинув рюмки, я наполнила их и, прихватив свою, села на диван. В комнате стало совсем темно и казалось, что воздух колышется, переполненный нашим желанием.

— Мы перешли на "ты", Пол, — напомнила я, не представляя, что еще можно сказать.

— Да, — он открыл глаза и повернул ко мне голову. — Я помню. Ты сердишься?

— Нет.

— Нет?

— Мне было приятно.

— Да? — изумился Пол. — Но… но… почему — нет?

— Я не умею так… Я должна любить человека.

Он понимающе протянул:

— Ага… Конечно. У тебя есть… друг?

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— Ты очень красивая.

— Да нет, не очень. Мы уже говорили об этом. Я — обыкновенная.

— Ты — не… обыкновенная.

— Потому что я сказала: "Нет"?

— Нет?

— Нет.

— Я не хочу тебя обманывать, Пол. Во мне нет ничего особенного. Просто я моложе на двадцать пять лет. Вот тебе и показалось.

Он обиженно воскликнул:

— О! Я знаю, как у вас говорят.