«Один... два... три... четырнадцать... пятнадцать...» – считал я, пытаясь счетом заглушить беспокойство. О том, что я мог ошибиться, я предпочитал не думать. Наши жизни теперь висели даже не на волоске, а на чем-то значительно более тонком, таком тонком, что волос рядом с ним казался просто канатом.

Скрип снега усилился. Это означало, что мерзляки уже совсем близко. Однако мне почудилось, что шаги их стали более хаотичными. Мерзляки бестолково топтались на месте, разбредались по пещере. Они искали нас, но не могли обнаружить под снегом, не пропускавшим наше тепло. Совсем рядом с моей щекой в снег впечаталась чья-то нога. Я едва не рванулся. От необдуманного поступка меня спасло лишь то, что в этот миг я произносил: «Двадцать».

Мерзляк перешагнул через меня и проследовал дальше, к узкой расщелине.

– Где человеческие существа? Где тепло? Холодно, до чего же холодно! – бормотал он.

Томительно потянулись минуты. Талая вода затекала за шиворот, но я успокаивал себя, прислушиваясь к шорохам искавших нас мерзляков.

– Триста тринадцать... триста четырнадцать...

Наконец все шорохи смолкли. Я понял, что мерзляки удалились в свою расщелину. Выждав еще немного, я вскочил и побежал по сугробам к Насте. «Сейчас я заставлю ее признаться, что она проспорила!» – думал я. Снег вокруг был истоптан. Мой свитер был весь мокрый от талой воды.

Спеша, я разгреб сугроб в одном месте, в другом, в третьем. Насти нигде не было. Внезапно я увидел справа, в каком-то полуметре, разрытую прогалину. На дне прогалины что-то лежало. Я прыгнул туда, и в моей руке оказались раздавленные очки.

Я закричал и, как сумасшедший, стал рыть снег, хотя понимал уже, что ничего не найду. Внезапно моя рука натолкнулась на что-то острое. Я вытащил из сугроба талисман. Его кожаный шнурок был оборван.

4

– Где она? Где? – крикнул я, тряся талисман.

Полумесяц неохотно пробудился.

– Если ты беспокоишься обо мне, то я, слава всевышнему, жив! – сообщил он.

– Я беспокоюсь не о тебе!

– Имей в виду, что я немедленно передам твою реплику в общество защиты прав талисманов! Уверен, проявленная тобой черная неблагодарность будет достаточным основанием для того, чтобы меня перевели на работу в более тихое и безопасное место, – хмуро пообещал полумесяц.

– Где Настя?

– Как видишь, ее нет. Перестань разгребать сугробы. Едва ли ты найдешь там что-нибудь хотя бы отдаленно на нее похожее.

– Мерзляки? Ее утащили мерзляки? – Я вскочил, готовый кинуться куда угодно, даже в расщелину.

– Стоп! Стоп, юноша! Не бросай меня в сугробе! Имей в виду, что с волшебным инвентарем так не обращаются! – завопил перепуганный талисман.

Я неохотно подобрал его. Признаться, подарок Ягге меня все больше разочаровывал.

Оказавшись у меня на шее, полумесяц мигом успокоился.

– Не вздумай идти в трещину к мерзлякам! – предупредил он.

– Ты хочешь, чтобы я бросил Настю?

– Ее там нет.

– Как нет?

– Элементарно, юноша. Ее утащили не мерзляки. Не забывай, что я все время был с ней. Точнее, на ней. Разумеется, я не бросил бы ее, но случилось так, что мой шнурок волей судеб оборвался и я, несчастный, беспомощный, ропщущий, оказался в сугробе.

Я в этом усомнился. Скорее всего этот трус сам развязал свой шнурок.

– А кто ее утащил? – спросил я.

– Кто-то весьма неприятный, заявившийся к нам на саркофаге. С ног до головы он был весь в гробовых пеленах, а поверх них обмотан еще растрепанными бинтами или чем-то в этом роде. Короче говоря, это была ожившая мумия. Как только она появилась, мерзляки сразу бросились наутек.