— Может, просто прикончить их? — недовольно пророкотал Комоса.

София провела рукой по его груди.

— Скоро, скоро, Джо. Знаю, тебе не терпится, но мне приятна мысль о том, что самыми первыми жертвами нашей бомбы станут мой бывший муженек… и его верная сучонка.

— Знаешь, — произнес Чейз, когда Ленард приковал руки Нины к трубе, — обычно все обиженные бывшие жены довольствуются тем, что вырезают промежность в брюках своих бывших. А вовсе не взрывают целый город!

— Прощай, Эдди! — София повернулась к выходу.

Ленард подобрал лом и последовал за ней.

Комоса дождался, когда они уйдут, затем двинулся к Чейзу и со всей силы врезал ему в лицо.

— Мой прощальный подарок, — сказал он и вышел.

— Ты как? — спросила Нина.

Чейз выплюнул кровавый сгусток — зуб, который зашатался еще в Ботсване, теперь окончательно выпал.

— Что ж, он избавил меня от поездки к стоматологу. Так что подарок что надо — долларов на двести потянет.

— Бог ты мой, — тихонько проговорила Нина, опустившись на пол. — София и впрямь собирается взорвать Нью-Йорк…

— Что бы там она ни болтала, отчаиваться рано. У нас еще есть время. Надо просто бороться, не опускать руки.

Нина громыхнула наручниками по трубе.

— Какие предложения?

— Что ж… — Чейз задрал голову и посмотрел на свою трубу. — Вообще-то никаких. А у тебя?

Нина уныло покачала головой, затем попыталась подвинуться к Чейзу. Он сделал то же, но они не смогли даже прикоснуться друг к другу ногами.

— Нет! — воскликнула Нина, внезапно почувствовав прилив гнева. — Нет, черт побери, нет! — Она принялась молотить по палубе ногами, отчаянно захотев почувствовать его тепло. Потом сдалась и съежилась рядом с трубой.

— Нина… — печально прошептал Чейз.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас обнять и утешить ее, но даже в этом ему отказали. Он отвернулся и посмотрел на бомбу. Счетчик безжалостно тикал, отсчитывая драгоценные секунды.

Меньше семи часов до взрыва…

Глава 30

Нью-Йорк

День обещал выдаться погожим.

Солнце карабкалось вверх на востоке, утреннее розовое небо без единого облачка постепенно окрашивалось в голубые тона. Предрассветные тени пронизывали раскинувшиеся районы Большого Яблока. В самом его сердце обращенные на восток фасады небоскребов купались в золотистом сиянии.

В Нью-Йорке уже вовсю бурлила жизнь. К половине девятого улицы заполнились машинами, в воздухе звучал утренний хор Манхэттена — не пение птиц, а рев клаксонов. Народ потоком хлынул на остров, наводняя каждый этаж его внушительных башен. Мотор мировой финансовой власти мало-помалу набирал обороты.

В семи милях к югу от Манхэттена тяжелый пролет моста Верразано-Нэрроуз, соединяющего Бруклин и Стейтен-Айленд, отмечал разделительную линию между Атлантическим океаном и нью-йоркской гаванью. Ежедневно под ним проходили десятки судов, и лишь немногие привлекали внимание случайных прохожих.

«Император океанов» был одним из таких судов.

София стояла на мостике яхты, наблюдая, как корабль плывет по проливу Нэрроуз и огибает выступающий прибрежный район Бруклина — Бэй-Ридж. Впереди лежал Губернаторский остров, а за ним в лучах утреннего солнца купались сверкающие шпили Манхэттена.

— Словно пылают, — произнес Комоса с нотками благоговения в голосе.

София улыбнулась:

— Скоро они и впрямь запылают.