— На помощь, на помощь, на помощь! Это «Император океанов» недалеко от Южного Манхэттена. У нас на борту атомная бомба! Повторяю: мы просим помощи, на борту атомная бомба, которая взорвется через четыре минуты!

Она подождала ответа. Прошло несколько секунд, в трубке слышалось лишь слабое шипение статических помех. Нина уже собиралась попробовать снова, когда из динамика затрещал взбешенный мужской голос:

— «Император океанов», говорит береговая охрана. Должен поставить вас в известность, что подача сигнала бедствия ради шутки является федеральным преступлением и карается тюремным заключением сроком до шести лет и штрафом в двести пятьдесят тысяч долларов.

— Великолепно! — закричала Нина. — Тащи свою задницу на борт и арестуй меня — только поторопись!

Молчание.

— Как вы сказали… атомная бомба?..

— Да! Атомная бомба! Б-о-м-б-а! У нас тут в трюме Хиросима, и мы не имеем ни малейшего представления, как ее остановить! Позвоните в Агентство национальной безопасности, позвоните президенту, позвоните, черт побери, тому, кому надо звонить в таких случаях, только сделайте это в течение следующих четырех минут!

Послышался голос другого человека на заднем плане. Нина тревожно переминалась с ноги на ногу.

— Ну же, давайте, сделайте что-нибудь…

Наконец ответ пришел.

— «Император океанов», мы объявили всеобщую тревогу.

— Ох, слава Богу!

— Но если вы говорите правду… мы ничего не успеем предпринять за четыре минуты. Остановить ее можете только вы.

Нина уставилась на трубку.

— Что ж, очень полезный совет! Премного благодарна! — Она отбросила радио и побежала вниз по лестнице. — Эдди! У нас проблема!

Чейз услышал далекий крик.

— Нашла чем удивить… — пробормотал он себе под нос.

Он собрал все, что только смог найти в трюме — пистолет Комосы, крепежный пистолет, — и попытался загнать эти предметы внутрь вертикальных брусков, чтобы заблокировать путь уранового сердечника. Этого было недостаточно. Предметы могли помешать сердечнику ударить по боеголовке и набрать критическую массу, однако он все равно подойдет достаточно близко, чтобы вызвать внушительную вспышку радиации. Которой хватит, чтобы облучить всю яхту, оставив огромную радиоактивную колоду болтаться в опасной близости к одному из самых густонаселенных городов мира.

Надо добавить что-нибудь еще. Но в трюме было пусто. Только он и бомба.

И тело Комосы…

Чейз посмотрел на таймер. Три минуты.

Уже меньше…

Чейз встал — голова взорвалась отболи — и, пошатываясь, двинулся по трюму. Палуба под ногами казалась резиновой, словно он шел по провисшему батуту. Скорее всего сотрясение мозга… Он поднял руки и взял Комосу за плечи, пытаясь стащить его с болта, пришпилившего гиганта к стене.

Темная кровь потекла клейкой струйкой из отверстия в груди нигерийца, когда Чейз потянул его на себя, но тело почти не сдвинулось. Болт застрял в грудной клетке.

Нина вошла в трюм.

— Эдди! — закричала она, тяжело дыша, когда увидела, как он возится с трупом. — Что ты делаешь?

— Помоги мне его стащить, — попросил Чейз.

— Зачем? — Нина заметила пистолеты, засунутые среди брусков, чтобы разделить два отсека бомбы, и поняла, что задумал Эдди. — Подожди, ты хочешь использовать его, чтобы заблокировать эту штуковину?

— Больше ничего у нас нет! Ну же, помоги! Сколько у нас в запасе?

Нина посмотрела на счетчик.