— Тем не менее согласие достигнуто, не так ли Я хотела оказать вам услугу и лично объяснить, почему мне необходимо увидеть текст «Гермократа» в оригинале, а не в копии и не на фотографиях.

— Там нет ничего такого, что вы не видели! — запротестовал Попадопулос, всплескивая руками. — Мы владели им более двух тысяч лет, его исследовали историки из братства! Если бы там была хоть какая-то зацепка о месте расположения гробницы Геркулеса, не думаете ли вы, что мы не смогли бы ее отыскать?

— У вас все это время был и пропавший труд Платона об Атлантиде, однако вы не смогли отыскать ее. А я смогла. — Довод, что и говори, убийственный. Попадопулос окаменел. — Критий в нескольких отрывках «Гермократа» говорит, что он откроет Сократу и другим людям место и тайну гробницы, как ему передал Солон, но он так и не сделал этого.

— Потому что «Гермократ» не был завершен.

— Не согласна. Во всех других отношениях текст представляет собой законченный диалог. Единственное, что остается непонятным, — вопрос о гробнице Геркулеса. И это была бы единственная известная нам оплошность Платона, если он просто забыл раскрыть тему! — Нина сбавила обороты, вспомнив, что должна склонить Попадопулоса к сотрудничеству. — Я твердо верю, что можно найти что-то новое, какой-то ключ, который на переписанных копиях или на фотографиях не заметишь. Господин Попадопулос, мы оба историки, мы оба сохраняем и документируем прошлое. Это главная страсть нашей жизни. Я совершенно убеждена, что, если вы позволите мне посмотреть на оригинал текста, я смогу найти подсказку, которая приведет нас к гробнице Геркулеса. Мы знаем, почему открытие Атлантиды нельзя раскрывать широкой общественности, зато об этой жемчужине древности мы сможем рассказать всем!

Попадопулос не ответил, но по крайней мере задумался над ее словами. Самое время для второго удара.

— Для сохранения пергамента будут приняты все меры безопасности. Единственными работниками АМН, которые их увидят, буду я и лицо, которому вы дадите на это разрешение. У вас остается полный контроль над доступом. Я только прошу вас о возможности просмотреть текст здесь, в Нью-Йорке, чтобы я смогла воспользоваться всеми средствами, имеющимися в АМН. Архив братства — невероятный источник знаний. Пожалуйста, дайте мне шанс правильно их использовать.

Нина перевела дух. Она свою партию сыграла. Теперь все в руках грека.

Попадопулос какое-то время молчал. Волнение Нины нарастало с каждым тиканьем секундной стрелки. Если он откажется, придется все начинать сначала…

— Я обдумаю ваше предложение, — наконец произнес архивариус братства. По покорному тону Нина поняла, что он разрешит обследовать текст. Учитывая, что братство уже согласилось на это в принципе, отказаться было сложно, а неуступчивость служила лишь для поддержания реноме. — Мне нужно переговорить с братьями в Риме.

— Как вам угодно, — сказала ему Нина. — Вы можете позвонить по моему телефону. — Она кивнула на рабочий стол. — Я оставлю вас одного. Когда понадоблюсь, просто наберите ноль, и меня позовут.

— Спасибо, доктор Уайлд.

Они встали и пожали друг другу руки. Затем Нина вышла. Как только дверь закрылась, она вскинула вверх кулак и тихо прошептала:

— Ура!

Чувствуя себя триумфатором, Нина направилась в комнату для отдыха. Обычно, чтобы отметить победу, пьют не кофе, но после вчерашнего вечера шампанское упало в рейтинге ее любимых напитков.

Вдруг она остановилась как вкопанная. Дальше по коридору из кабинета вышел мужчина и, не глядя в ее сторону, поспешил к лифту. Мужчина был в джинсах и поношенной черной кожаной куртке.