Он встал и поднял на ноги своих измученных, дрожащих от холода и страха людей, поочередно встряхивая их за плечи.

– Не останавливаться! Не отставать! – послышался его короткий и резкий приказ. – Дом уже совсем близко. А тот ублюдок заслуживает уготованной ему смерти.

Глава 42

Гробница

Словно в знакомом сне, приснившемся ему вчера, Холлоран увидел перед собой большие немигающие глаза, пристально глядящие на него. Чудовищные глаза. Каменные глаза.

Холлоран задержал дыхание, когда наступил очередной приступ сильной головной боли. Он поднял непослушную, налившуюся свинцовой тяжестью руку и осторожно сжал пальцами лоб и ноющий висок. Это почти не принесло ему облегчения. Боль не утихала. Он крепко зажмурил глаза и снова открыл их, оглядывая статуи. Их было не меньше тридцати. Они застыли в неподвижных монументальных позах всего в нескольких шагах от него, широко раскрыв неестественно огромные глаза. Несколько скульптур стояли рядом, словно собравшаяся вместе семья – мужчина, женщина и ребенок. Здесь были каменные изваяния самых разных размеров; некоторые достигали более двух метров в высоту. Куда ни кинь взгляд – отовсюду пристально смотрели эти каменные глаза; Холлорану казалось, что они настороженно наблюдают за каждым его движением.

Среди статуй в старинном кресле с высокой спинкой сидел человек. Этот был из плоти и крови, ибо он шевельнулся, когда Холлоран приподнялся, опираясь на локоть. Сидящий в кресле откинулся назад, и теперь его фигура стала нечеткой бесформенной тенью, прячущейся между высоких скульптур. Холлоран лежал на мокром полу – грязная вода просачивалась сквозь трещины в каменных плитах. От этой застоявшейся воды в воздух поднимался легкий пар, пахнущий гнилью. Этот противный запах смешивался со сладковатым и душным запахом тающего воска. В этом помещении горело множество черных свечей. Чуть колышущиеся язычки пламени немного оживляли сумрачную комнату.

– Поставь его на колени, – произнес чей‑то голос. Он мог бы принадлежать Клину, если бы не его хриплый, режущий ухо тембр, напомнивший Холлорану голос старого сторожа‑привратника.

Холлорана грубо схватили и встряхнули. У него сильно болела голова, а сознание все еще не прояснилось до конца, поэтому он даже не пытался сопротивляться. Чьи‑то руки помогли ему подняться на колени, и Холлоран почувствовал, как вокруг его шеи обвилась удавка. Тугой ошейник натянулся, причиняя ему резкую боль, и Холлоран был вынужден вытянуть шею и застыть в напряженной, неестественной позе. Он попытался повернуть голову, но при первой слабой попытке сопротивления удавка впилась в его горло еще сильнее. Он ощупал руками то место, где его шея болела сильнее всего, но, к своему удивлению, не нашел ничего, за что можно было ухватиться.

– Если будешь сопротивляться, проволока вопьется еще глубже, – предупредил его все тот же голос.

Холлоран не видел того, кто стоял за его спиной, наклонившись над ним и затягивая удавку на его шее, но чувствовал острый запах пряностей, исходящий от его тела.

– Юсиф настоящий маэстро гарроты, – добавил хриплый голос; теперь Холлоран был уверен, что это говорит Клин, что это его клиент сидит на старинном кресле в тени высоких каменных идолов, хотя его голос очень сильно изменился – казалось, он принадлежал пожилому, утомленному человеку.

Холлоран опустил руки – они были в его собственной крови.

– Дай ему оглядеться, Юсиф. Пусть посмотрит, где он теперь находится. Натяжение тонкой и гибкой удавки немного ослабло, и Холлоран смог чуть‑чуть повернуть голову, чтобы посмотреть по сторонам, хотя поле его зрения оставалось очень узким из‑за натянутой проволоки.