Тропинка пошла под уклон, спускаясь к воде, и Клин стремительно сбежал вниз; теперь Холлорану были видны только его узкие плечи и темноволосая голова. Холлоран ускорил шаг и вскоре увидел, что Клин стоит на дальнем краю низких мостков, к которым привязана гребная шлюпка.

– Вот вам хорошая тренировка на сегодня, – сказал Клин Холлорану, распутав узел каната, привязывающего лодку к мосткам.

– На ней нет мотора?

– Мне нравятся спокойные воды этого озера, нравится его тишина. Я не люблю моторы – они нарушают тишину. Обычно Монк или Палузинский сидят на веслах во время наших прогулок по озеру, но сегодня эта честь будет принадлежать вам, – Клин легко спрыгнул в лодку и уселся на корме. – Давайте отчалим!

– В таком тумане мы вряд ли что‑нибудь разглядим, – заметил Холлоран, ступив на мостки.

– Может быть, – ответил Клин, отвернувшись и вглядываясь в белую дымку над поверхностью воды.

Холлоран перелез через борт легкой шлюпки, оттолкнувшись ногой от края мостков. Усевшись на среднюю скамью лодки, он уперся концом одного весла в деревянную сваю и оттолкнулся сильнее, пустив лодку в медленный дрейф, потом поставил весла в уключины. Развернувшись, он взял курс на середину озера; мерные взмахи весел заставляли лодку тихо и плавно скользить в тумане по спокойной водной глади. Сидя напротив Клина, он мог разглядывать своего компаньона вблизи; кинув на сидящую перед ним худощавую фигуру несколько острых взглядов, он решил, что столь сильная метаморфоза, происшедшая с Клином со вчерашнего вечера, имеет мало общего с изменениями его психического состояния; ее причину скорее нужно искать в непостоянной, переменчивой, неустойчивой натуре этого странного человека, в его раздвоенности, временами столь сильно поражающей Холлорана. Внешность «объекта» осталась той же, что и вчера, черты лица были все такими же заостренными; но кожа уже приобрела живой и теплый оттенок, и желтизна, напоминающая старый высушенный пергамент, покрывавшая бледные щеки клиента за вчерашним обедом, бесследно сошла. Темные глаза Клина ярко блестели, а голос стал звучным и даже чуть более резким, чем обычно. Не в первый раз Холлорану пришла в голову мысль, что его клиент употребляет какие‑то наркотики.

Клин, чей тонкий профиль четко вырисовывался на фоне белизны, внезапно быстро повернулся лицом к Холлорану.

– Все еще пытаетесь расколоть меня, Холлоран? – спросил он с коротким, резким смешком. – Не так‑то это просто, скажу я вам. Почти невозможно. Даже такому, как я, это едва ли было бы под силу... – Его смех стал более долгим. – Дело в том, что я не похож ни на одного человека из тех, с кем вы встречались за всю свою жизнь... Я прав?

Холлоран продолжал спокойно и плавно грести.

– Все, что меня интересует, – это ваша безопасность. Остальное меня не касается, – ответил он.

– Так ваше начальство в «Ахиллесовом Щите» учит вас отвечать своим клиентам? Фраза из записной книжки, удобная и всегда наготове. Вряд ли вы станете отрицать, что ваше любопытство удовлетворено сведениями, которые уже известны всем из официального досье. Признайтесь! Неужели вам не хочется узнать обо мне побольше? О том, как досталось мне такое богатство, об этой моей загадочной силе... Ведь хочется, правда? Да‑а, я знаю, что вам этого хочется!

– Допустим.

Клин хлопнул себя по колену:

– Хорошо... – Он наклонился вперед с видом заговорщика. – Должен вам сказать, что родился я не таким... О, нет, не совсем так. Назовем это поздно развившимся талантом... – Улыбка сошла с его лица; и хотя черные глаза буквально впились в глаза Холлорана, казалось, что Клин смотрит куда‑то вдаль, словно не замечая ничего вокруг себя.