Небо начало проясняться, когда они мчались по пустынной дороге, вдоль сосняка. Потом повернули, оставив справа черный силуэт монастыря. Ему казалось, что и эти древние сосны, и этот недавно восстановленный монастырь сами прощаются с ним навсегда.

Когда проезжали по Главной площади, он попросил ее заехать во двор за памятником Ленину. Светка не задавала лишних вопросов, как зомбированная выполняла все его пожелания.

Он прислонился к обветшалой стене сараюшки и простоял так минут пять.

— Долго еще будешь обниматься с этим сортиром? — не вылезая из машины, крикнула Света.

— Хотелось бы войти внутрь, — размечтался Гена. — С детства люблю запах красок.

— Ну-ну, войдешь, а завтра милиция снимет тебя с поезда. Здесь давно уже нет никаких мастерских, только вывеска осталась.

— А что же тогда?

— Склад какой-то торговой фирмы. Здесь, Геночка, давно уже пахнет по-другому. Садись, романтик, а то мы так и не доедем.

Он машинально поднял голову и посмотрел на окна квартиры Гольдмаха. В окнах горел свет.

— Он что, рехнулся?!

— Ты о ком?

Ответа она не дождалась. Балуев бросился к подъезду.

— Кто из нас наклюкался у мэра? — пожала плечами Кулибина.

На его звонок ответил испуганный девичий голос.

— Вы — Лика? Я — Мишин друг. Откройте.

Светловолосая девушка, с короткой стрижкой, с изможденным, уже не девичьим лицом, отступила в глубь прихожей.

— Ой, вы меня, наверно, обманули! — всплеснула она руками.

По всей видимости, ее смутил респектабельный вид незнакомца и особенно смокинг.

В комнате заплакал ребенок.

— Вы вернулись с малюткой?

— Я. знаете ли, сбежала от мужа. — Она развела руками и всхлипнула совсем по-детски. Видно было, как нелегко ей дался этот побег. — Вот приехала. Родители ничего не знают. И Миши дома нет. Хорошо, что я сохранила ключи. Вы случайно не знаете, где Миша?

Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, чувствуя в нем доброго человека.

— Случайно знаю, — улыбнулся Гена. — Михаил в Москве.

— Вот как, — расстроилась Лика.

— Он скрывается. И на днях уедет в Англию. Вы зря расстраиваетесь. Я оставлю вам телефон. Только звонить лучше с переговорного пункта. Ваш телефон, возможно, прослушивается.

— Боже мой! — не на шутку испугалась она.

— Да не пугайтесь вы так! Это обычное дело в нашем городе.

— Я только не знаю… — Девушка сильно смутилась, а потом выпалила: — Дело в том, что я совершенно без средств.

— Сто долларов вам хватит на первое время. — Он достал бумажник.

— Вы прямо с неба свалились! А то мне девочку нечем кормить. А родителям боюсь на глаза показаться. Со свету сживут! Мне и здесь оставаться нельзя. Муж разыщет, а по их законам… — Она махнула рукой и расплакалась.

И в комнате заливался ребенок.

— Не надо, Лика, — погладил он ее по плечу. — Все образуется. Миша вас любит и не оставит в беде. Потерпите немного.

— Вы прямо с неба… Вы прямо с неба… — шептала она.

Эпилог

Неужели всё? Неужели я вырвался? Неужели навсегда? И ничто и никто меня больше не связывает с этим городом. С этим любимым, проклятым городом! Нет, я его еще увижу тысячу раз в своих снах! И только? А завтра, уже завтра, пройдусь по Сретенке, сверну на бульвары, вверх по Чистопрудному дойду до Покровских ворот.