— … что родного брата мусорам сдал…

Договорить он не смог. Отошёл на шаг, кепка слетела, и её откатил ветер к сараю, а затемнённые очки повисли на ухе на одной душке. Из носа побежала кровь тонкой струйкой, а я встряхнул отбитым кулаком. Хорошо я попал, метко.

— С тобой мне говорить не о чём, падаль ты гнилая, — сказал я. — Вот кто бы всех подставлял, да?

Он отошёл ещё на шаг и полез в куртку за пистолетом, Шмель и второй, тип с поцарапанной мордой, тоже начали доставать оружие. Левитан посмотрел на меня с удивлением, мол, уже начинаем? Но судя по виду, он был готов действовать в любой момент.

— Стопэ! — прокричал Ярик, становясь между нами. — Мы побазарить приехали… погоди, Наум, выяснить надо сначала, а ты зачем полез? Мой же это брат. Лёха, — он посмотрел на меня, предъява к тебе серьёзная. Выяснить надо, чё там случилось, по беспонту кто наговаривает или…

Правая рука у него в кармане, пистолет достать — меньше секунды. И он этим стволом обращаться умеет, в отличие от того же Шмеля, который держал пушку чуть ли не боком, как негры в фильмах.

Но я просто хотел врезать Науму. Пока врезать, а дальше — посмотрим, но отсюда он не уйдёт. Да и не может он пока стрелять. Хочет, но не может, боится, не за спиной сейчас его бригады, только двое шестёрок и Ярик, который приехал разобраться.

И зря, не даёт ответку за удар в морду в ответ на обвинение — ему же хуже, теперь выглядит так, будто не уверен в своей претензии.

Но я всегда знал, что Наум трусоват. Были бы у него ещё люди — урыл бы нас всех, а так приходится ему крутиться. Такие шакалы нападают только стаей, когда сильны.

Поэтому Наум и не палит, даже пушку опустил. Не уверен он всё-таки, в кого будет стрелять мой брат, не до конца его обработал. Поэтому всё пока будет решаться иначе, он будет тужиться, продолжать попытки его убедить.

Вижу, чего он хочет, и готов ради этого рискнуть своим лицом. Братва же его видит, что он по сопатке огрёб и ничего не сделал. За такое, вообще-то, убить положено. А я вот пока жив-здоров.

— Ты погоди со своими предъявами, — сказал я. — Я своего брата никому не сдам и в жизни не подставлю. Ни ментам, ни братве, никому. А эта падаль может говорить что угодно, но верить ему нельзя. Вот только это он отправил вчера Шмеля против меня…

— Ты о чём вообще? — Наум скривился, вытирая кровь с лица. — Чё за базар? Шмель…

— Чтобы тот на меня напал, а тебе вступиться бы пришлось, Ярик, — продолжал я, не давая ему говорить, — но я ему сам накостылял, — я кивнул на Шмеля. — Тогда он отправил того поцарапанного…

— Г-гусь, — медленно подсказал Левитан.

— Значит, Гуся отправил, — я кивнул, — чтобы он Юльку увёз силой. Снова тебя провоцировал, Ярик. Да вот чекисты на него наехали, не до этого стало, ты ему нужен пока, он тебя с собой таскает… а потом избавится, ты для него опасен.

— Э, за базаром следи! — возмутился бригадир, стряхивая кровь с ладони. — Ты чё-то себе позволяешь многое…

Он отошёл на шаг к своим, снова размахивая пушкой, потому что я опять хотел ему садануть. Но он отбежал, а если пойду за ним, после этого точно придётся палить, второй раз не прокатит. А стрелять пока рано.

— Погоди, — вмешался Ярик, повернувшись к бугру. — Наум, поясни про девушку, чё-то я не догоняю…

— Да не буду я ничего перед ним пояснять…

— Ты на рожу его посмотри, — я показал на царапанного. — Потащил Юльку, она его царапнула. Сам её знаешь, она такая. Но там Димка был, и Левитан ещё вмешался, спасли…

— Левитан — не разобрался, что происходит, на своих пацанов руку поднял, косяк упорол, — заявил Наум, злобно глядя на Костю.