— Не, Лёха, постой, — Ярик снова потёр затылок. — Чё-то, и правда не то творится. Как-то совпало всё. Пацаны вот говорят…

— Д-д-д, — снова начал Левитан.

— Дэ-дэ-дэ, — передразнил его Наум. — Помалкивай уже, не с тобой базар. С тобой ещё разбираться будем. Или ты думаешь…

— Д-д-да дай мне ск-к-казать! — рявкнул Костя, аж слюна изо рта вылетела.

Все замолчали от неожиданности. Стало тихо, слышно, как от ветра шелестела листва на деревьях, а где-то за рекой проорал петух.

— Ты п-па-падла! — продолжал Костя, злобно тараща глава. — Ты на девчонку рыпнулся. П-подставить всех хочешь, да? Д-да, я тебя с-спрашиваю?

— Да причём тут тёлка эта? — пробормотал Наум.

— А потому что Костя это видел и вмешался, — сказал я брату, потому что Левитану опять стало тяжело говорить, заело один звук. — И Наум ему за это отомстит, и ты сам это понимаешь? А у чекиста я и правда был сегодня, как раз в тот момент, когда они за Юлькой бежали. Был бы с ней — их бы там урыл, но пришлось отложить. И знаешь, что я там делал?

— Ну, что? — спросил Ярик.

— А потому знал, что они их разматывать будут, и за тебя просил, чтобы отстали. Потому что ты не знаешь, за что именно их ищут. А этот Наум с остальными тебя в курс не ставили.

А вот теперь время разобрать намёк, который мне давал Иванов. Очень толстый намёк он сделал. Но с ним всё понятно.

— А, знаешь, Ярик, почему что ты не в курсе? А потому что этот Наум и другие дурь у чеченов покупают, бабки им отправляют большие, а чехи на эти бабки стволы берут и взрывчатку. Ну а наркоты на Кавказе — горы целые, и сюда кой-чего приходит, Беляшик уже подсуетился. Откуда думаешь, порошок этот берётся в городе? Оттуда, Ярик, оттуда. А ты и не знаешь. Таким как ты, не говорят, потому что знают, что ты с этим не смиришься.

Наум дёрнулся, значит, я догадался правильно. Дёрнулся, но заорал, потому что знал, что если молчишь, то не прав. Будь рядом с дачей соседи, все бы слышали. Аж голуби из-под крыши домика взлетели, вспугнутые его рёвом.

— Да гонево это всё! — проорал он с надрывом, аж голос захрипел

— А дурь эту пацанам обычным продают, — продолжил я. — Брату Димки вот дали, хорошо, что мы увидели, а то бы подсел. И недавно пацан из-за этого умер. Ты даже не слышал, да? — я посмотрел ему в глаза. — Ну а потом ты и сам этим будешь заниматься, когда самому уже плевать на всё станет. Через год или два.

— Не, — он помотал головой.

— Сейчас всё в город идёт, перевозит Беляш, от Чечни до нас, а продажи здесь крышует мент один — Зиновьев. Вот чекисты и решили обрезать им крылья. Знал об этом?

— Нет, — тихо сказал он.

— А пацаны встревают, их менты ловят, — орал Наум, делая вид, будто все эти слова к нему не относится. — Из-за него!

От некоторых фраз, когда я говорил, он вздрагивал, не ожидал, что я всё знаю. А я много чего знаю. Но Наум решил рубиться дальше и пошёл с козырей.

— Так ты за пацанов или за кого, Коршун?

— Я? За пацанов, — шепнул он, глядя на меня растерянным взглядом.

— А? — Наум наклонился к нему ближе. — Не за пацанов? Не слышу? Так ты за пацанов или за кого, Коршун? Пацаны-то за тебя, Коршун! А ты?

— За пацанов… — неуверенно сказал Ярик, снова подняв руку к затылку и так и держал её там.

Вот и пошёл Наум давить на гнилуху. Но и у меня сейчас есть чем бить эту карту.

— А кто из тех пацанов, кто с тобой в Грозном был и в эту бригаду пришёл, в живых остался? — тихо и спокойно спросил я. — А, Ярик? Никого уже почти не осталось, ты только и Костя, поэтому ты его так звал к себе.