Заодно есть тот, кого можно обвинить в гибели Наума и его команды, если найдут тела. А то бы пришлось подкидывать стволы Беляшику и его головорезам, а это сложнее.

— Давай-ка разворачиваться, — сказал я. — Давай-ка прокатимся, на озеро одно, на базу отдыха. Погодка шепчет, шашлычков бы.

— Шашлыки? — Ярик уставился на меня.

— Да. Говорю же, я с такими как Наум, разбираюсь, независимо от того, кем он работает. Вот с этим тоже нужно вопрос закрыть… Там будет один такой кадр, увидишь. Поехали, он точно туда приедет.

Ярик удивился, но моргнул фарами Левитану, и на повороте мы все свернули в сторону Карасёвского озера.

У Зиновьева есть бабки, он откладывал их на чёрный день, и вот, он наступил. Теперь продажный опер хочет взять и свалить в закат, пока ещё не перекрыли все дороги. И сможет, если не вмешаюсь.

А так он жадный, и роскошь любил. Вот и оформил на покойной тёщу дорогой участок земли на берегу у Карасёвского озера, и там хотел построить себе особняк.

На участке раньше располагалась база отдыха ткацкого комбината, но комбинат закрылся, базу отдыха забросили, и остатки домиков снёс бульдозер. Началась большая стройка.

Заработал Зиновьев не мало, и он явно жил не на зарплату. Его домик уже был почти готов, второй этаж осталось только немного достроить, а на первом уже было подготовлено несколько комнат для жилья. И пристань сделали на берегу, мент потом купит себе катер, будет рассекать по озеру, рыбу распугивать. И что хорошо — на его работе об этом участке не знают, поэтому милиция в лучшем случае будет там завтра. Не смогут так оперативно выяснить, где он может таиться. Разве что чекисты выяснят.

Но я помнил с первой жизни, что бабки, полученные от услуг, которые опер оказывал криминалу, он хранил прямо там, в подвале дома, потому что банкам не доверял. Сейф у него был там, видел его сам, когда проводили обыск. Код я не знал, в первую мою жизнь его вскрывали болгаркой. Поэтому я и собирался искать медвежатника, чтобы изъять содержимое.

Но раз Зиновьев жив, и для него уже сильно пахнет жареным, он обязательно вернётся сюда за бабками. Заберёт — и ищи-свищи его где-нибудь в Греции или Бразилии.

Но мы успеем его перехватить.

Остановились мы в стороне от дома, спрятали машины за деревьями, пошли к озеру пешком, заняли позиции у периметра будущего особняка, у высокого забора из аэродромного железа. Листы сворованы с разорённого военного аэропорта в десятке километров к северу отсюда, оттуда вообще пёрли всё, даже корпуса самолётов разрезали и везли в Китай на цветмет.

С нашей позиции видно, как на другом берегу озера молодёжь жарила шашлыки. Там собралась компашка, веселились, пили пиво, ждали, когда пожарится мясо. Видно силуэты парней в шортах и девушек в купальниках. Хотя кто-то купался голышом. Доносилась музыка, но слова разобрать невозможно. Костя принюхивался, будто мог разобрать запах жареного мяса, но вряд ли он долетал сюда.

Но вот на территорию дома мы пока идти не будет. Там радиосигналка, Зиновьев договорился с вневедомственной охраной, чтобы при случае приехал экипаж из посёлка. И приедут, а вести бой с ними в мои планы точно не входило.

Перед тем как залечь в засаде, я оглядел следы у ворот: никто сегодня сюда не приезжал. Значит, есть смысл ждать.

— И он точно приедет? — недоверчиво спросил Ярик. — Менту из города валить надо, а не сюда рвать.

— Посмотрим. До ночи точно должен приехать.

Ну, мы бы и раньше сюда приехали, но надо было обязательно замести следы. А оперу Зиновьеву — прикончить Беляша, найти подходящий транспорт и подождать, чтобы патрули ГАИ, которые стояли у всех въездов в город, устали и перестали досматривать всех подряд.

Ярик тем временем накрутил самодельный глушитель из масляного фильтра на китайский ПМ по моей просьбе.