Дальше — дело техники, вот и подкинули туда мокрые стволы. В том числе тот «Винторез», из которого Хирург хлопнул Вербицкого. В суде ничего не докажешь, но нам и не перед судом придётся выступать. Кому надо — выводы сделают сами.

Главное — запутать врага конкретно, это мы делали каждый день.

— И для чего ты это мне говоришь? — спросил Любимцев.

— А чтобы понять, кто на чьей стороне, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Кто палки рубит, кто частникам инфу сливает, а кто — работу работает. Ну а то, что здесь целый железнодорожный узел нелегальных грузоперевозок в Китай — ты сам в курсе. И сколько людей там завязано — тоже.

— И тех, кого ночью перемочили, тоже там видели, — заметил следак. — Вместе с тобой, кстати.

— А это мы давай вместе с Ивановым обсудим, — сказал я. — Не буду без него тебе сюрприз портить. А вы, господа из Конторы, друг с другом сами общий язык найдёте.

— Он в курсе? — уточнил Любимцев.

— Позвони, — я протянул телефон. — Он бы сам тебе передал, но ты на меня раньше вышел.

— Ладно, проверим, — согласился он с явной неохотой.

Все данные всё равно у Иванова, как и косвенные доказательства. Картину можно повернуть как хочешь. Но с этим у меня задача простая — связать банк и поставки в Китай, чтобы всё, что будет дальше, выглядело как зачистка хвостов.

Чтобы выглядело так, будто один из участников схемы, самый крутой, просто избавляется от всех лишних под шумок. Ну а мы просто держим оборону с этой стороны.

У Мельникова тактика не только силовая, Иванов говорит, что этот человек достаточно влиятельный, с контактами в разных сферах. Когда до него дойдёт, что мы не собираемся ему помогать, он может вообще начать давить через суды и администрацию, вплоть до того, чтобы пересмотреть итоги приватизации и разорить Александрова.

Короче, его тактика — обложить со всех сторон, пока жертва не попросит пощады. И если у меня выйдет натравить следователей ФСБ на банк вместе с бандитами, то им будет не до этого хотя бы на какое-то время, пока мы готовим новый план.

А пока начинаем новый этап — понятные всем бандитам интриги и предательства. Предатель в команде будет понятен им всем, в это они поверят. Особенно продажный. Ну и они сами будут плести интриги за моей спиной.

Своеобразная у нас игра — не просто перехитрить врага, а понять, как именно захотят обмануть тебя, и использовать это.

* * *

Я звонил и звонил, запускал дальнейшие цепочки собственных интриг. Но и враги не сидели без дела. Когда на кону такие бабки, все действуют быстро.

Пока идёт делёжка в Москве, и компаньоны Александрова как шакалы рвали его фирмы между собой, самые продуманные устремились сюда. Некоторые из них очень опасны.

У Дениса телефон не замолкал, и он не знал, что делать, поэтому с ним я поделился замыслом сразу. После этого он просиял и разговаривал легко, без всяких проблем принимая заверения вечной дружбы от предателей. Главное, чтобы они поверили, что он не может сопротивляться, и его уже взяли в оборот другие.

Бандиты действовали активно, но кое-что нам удалось угадать. Меня обрадовал Некрасов, когда с ним связались коллеги аж из ГУБОП в Москве.

— Ну здорово, Коршунов, — поприветствовал меня он, когда мы созвонились через таксофон. — Гости к нам в город летят.

— Вот чего у меня сегодня вилка со стола упала, — я усмехнулся. — И кто?

— Таир, вор в законе, — начал перечислять полковник, — с ним Фома, вор в законе, и Реваз Батумский.

— Ещё скажи, что он тоже вор? — пошутил я.