Огромная тарелка пельменей закончилась, пили свежезаваренный чай. Алибек пролез через всех и ушёл в туалет, Костя намазал масло на «юбилейное» печенье и сверху положил второе, Денис с трудом разжёвывал китайскую конфету с Мао Цзедуном с таким видом, будто боялся сломать зуб.

— Брат, дай «Марковник» свой, — попросил у меня Ярик, громко швыркая чаем. — Съездить надо успеть, раз пока тишина.

— «Марк» у Валеры… а мы с этого дня оставаться в городе поодиночке не будет. Ден, скатаешься с ним? — спросил я и протянул ему ключи от «Крузака».

— Да, канеш, без базара, — Хирург пожал плечами и взял ключ.

— И чё, он теперь от меня ни на шаг? — возмутился брат. — С собой брать?

— Так надо. Меры предосторожности никто не отменял, раз такая тема идёт.

— Лёша, а ты меня увезёшь ещё? — попросила Юлька, выглядывая из комнаты. — Дома обои клеить будем, газеты хочу забрать сегодня.

В прихожей как раз лежала толстая пачка, это занёс Димка. Он раньше иногда продавал их с самого утра вместе с соседом, но сейчас он выполняет разные поручения в конторе, зарабатывает лучше, и на подработки больше не ходит. Даже петь в парках и кафе перестал. А вот купленные когда-то газеты остались, они старые, Юлька давно их просила, вот он и притащил.

— Вот тогда сейчас и увезу, — я кивнул.

Она пошла собираться в комнату, я допил чай.

— Смотрите, какой Коршун у нас на фотке, — раздался громкий голос Абхаза, вернувшегося на кухню. — Уже и в газэтках про нэго пишут.

Он развернул шершавый лист и показал нам.

— Во, помню! — Ярик оживился. — Меня тогда Некрасов прессовал по этому делу, засадить хотел. А я вообще не при делах был, это Центровые замутили, барыгу хлопнули.

На чёрно-белом фото на развороте газеты была много фотографий, а кричащий заголовок, набранный большим шрифтом, гласил: «Братва убила директора завода. Все обвиняемые на воле». Даты старые, ещё мартовские.

Среди бандитов был и Ярик в спортивном костюме и вязаной шапочке, снято зимой, у его старого «Марковника», который он давно продал. Журналисты раздобыли его личное фото.

— А, помню дело, — сказал Глеб, присмотревшись — Центровые, видать, его грохнули, да, так и не раскрыли.

— Эх ты, К-коломбо, — Костя хмыкнул. — Надо было раскрыть.

— Да там вообще сработали чисто, без улик. Ну а эти, — Сибиряк показал на газету, — всё напутали. Да фотки посмотрите. Видите?

Я взял газету и расправил. Писали про центровых, но на фотках — братва из разных группировок. Я сразу узнал Поджигу и Наума, ныне убитых, сидящего сейчас Магу и уже мёртвого Шаха. Были и другие братки, журналисты на фото не скупились, но всё напутали. Это разные группировки

Вот Ярик, вот ещё кто-то из братвы, я его не знал, убит ещё весной, вот Калач, которого я недавно видел… и стоять! Вот и Сыч, а дальше были фото Быка и Мороза, тоже недавно убитых выстрелом в лоб.

То есть кто-то использовал это как список к действию? Маловероятно, но не исключено. Или кто-то мстил тем, кто здесь записан?

— Пацаны, смотрите, — Глеб тоже увидел закономерность. — Тут все, кого недавно мочканули. Это чё, кто-то стреляет в тех, кто здесь указан?

Мы все посмотрели на Ярика, а он с недоумением на нас, ещё не понимая, что мы увидели.

Так, схема совсем непонятная, данных не хватает, но закономерности есть. Значит, существует вполне себе немалая вероятность, что это всё — одна и та же история, тем более подстреленный Калач тоже был на снимках.