Погрузили в машину, я дал этой Даше денег, как обещал, и напомнил, чтобы помалкивала. Это же в её интересах в первую очередь, это у неё будут проблемы, если братва привяжет её к тем трупам.

Мужика увезли в гаражи на моём джипе, в один из тех, который мы раньше использовали как арсенал. Сейчас он пустовал, давно всё вывезли из него, но место пока не забрасывали.

Крепко его связали и начали проверять, кто это такой и что у него было при себе. Никаких документов в скользкой ветровке не было. Под ветровкой — майка-тельняшка, на плече вытатуирован то ли тигр, то ли барс с оскаленной мордой. Такие татухи иногда набивали себе военные, но в 90-е можно было рисовать всё что угодно, никого кроме зеков их значение не интересовало.

Мужик сильно загорелый, ему уже за сорок. И пусть он уже не совсем в форме, судя по выросшему брюху, но выучка и сила остались. У него был при себе нож, с клеймом, на котором можно было разобрать: «Randall made, Orlando FLM».

— Америкосовский, — сказал Костя, оглядев внимательно при свете фонарика. — У нас у инструктора т-такой Рэндалл был, т-трофейный, с Вьетнама привёз.

Этот, возможно, тоже трофейный, хотя вряд ли мужик, судя по возрасту, успел бы побывать во Вьетнаме. Нож из углеродистой стали, поэтому потемнел от времени, но за ним ухаживали — клинок смазан тонким слоем масла.

Видно, что точили часто, судя по царапинам, и заточен он остро — брил волоски на руке, что тут же продемонстрировал Костя. Клинок очень длинный и достаточно широкий, с фальшлезвием на обухе.

Рукоять из какой-то чёрной пластмассы с подпальцевыми выемками, шершавой, но приятной на ощупь, есть гарда из латуни, всё пригнано аккуратно, без зазоров. В основании рукоятки есть маленький компас. Ножны из простой коричневой кожи, с кармашком, в котором был точильный камень.

Но больше внимания привлёк пистолет. Большой, характерной узнаваемой формы, будто увеличенный пистолет Макарова.

— Стечкин, — сказал Валера.

Левитан помотал головой.

— А-Пэ-пэ-пэ… — он поморщился, но выговорить никак не получалось, здесь он сильно запнулся.

— АПБ, — пришёл я ему на помощь. — Автоматический пистолет бесшумный, на базе Стечкина.

Костя закивал.

— У старшого т-такой в Чечне был, вместо автомата носил.

Он подсоединил к рукоятке пистолета металлический рамочный приклад, который мы нашли при мужике. А глушитель уже был накручен. Всё готово к бою, магазин на двадцать патронов снаряжён полностью.

Из этого ствола замочили тех бандосов, значит? Мужик особо не скрывался, но явно, что у него есть серьёзная подготовка. Сейчас можно купить любой ствол, но бандосы не очень любили Стечкин или АПБ — дорогие, большие и тяжёлые, а скидывать жалко, так что брали в основном для понтов. Зато из такого можно стрелять очередями, а забугорные аналоги с такой возможностью, вроде автоматических модификаций «Беретты» и «Глок-18», стоили в разы дороже. И патроны к отечественным стволам достать проще.

Мужик уже очухивался, а я вспомнил, где его видел. В первой жизни, но не лично, только фотку в газете и по ящику показывали. Как раз сидели тогда с Димкой, пили пиво, и он тогда рассказал, что к чему.

Всё же жизнь меняется из-за наших действий, потому что к этому моменту он уже должен был быть мёртв. В той жизни мужик хотел грохнуть Наума, бывшего бригадира, под которым ходил Ярик.

Напал в подъезде, но грохнул какого-то другого бандита, и Наум уцелел, а мужика после этого нашли и пристрелили, бросив на улице.

В этой жизни Наума больше нет, вот мужик и живой. А ведь Наум тоже был в газетке…

Раз выучка есть, то недооценивать не будем, поэтому я подозвал поближе Костю, чтобы помог справиться на случай, если мужик выкинет какой-нибудь фокус.