Всего цеха я не видел из-за груды берёзовых чурок с одной стороны. С другой стояли станки, за которыми работали, не поднимая голов, ребята постарше Тао. Как я понял, что постарше — понятия не имею. Этих китайцев чёрт разберёт, пятнадцать ему, или тридцать. И откуда-то я это тоже знаю. Как и то, что меня окружают именно китайцы — а не японцы или корейцы, например. И они для меня даже не все — на одно лицо… Хотя сам я — не китаец, почему-то абсолютно в этом убеждён. Несмотря на то, что, судя по реакции окружающих, внешность у меня самая что ни на есть китайская.

— Эй, — тихо позвал я пацана, который трудился напротив. — Тебя Тао зовут?

— Ну, — буркнул тот.

Я продолжал скоблить берёзу, а Тао, как только я к нему обратился, тут же замер и выжидающе на меня уставился. Я заметил, что он держит лопату голыми руками.

— Что это за место, Тао?

— Сильно головой ударился, да? — спросил он, не то сочувствуя, не то издеваясь.

— Угу, — серьёзно отозвался я. — Так где мы?

Откуда-то я знал, что нужно стараться как можно меньше говорить самому и как можно больше слушать.

— Школа Цюань, — сказал Тао, с интересом глядя на меня.

У него на голове был ёжик коротких чёрных волос. Меня же обрили наголо — в этом я убедился ещё лёжа на полу, ощупал тогда башку на предмет повреждений.

Я быстро сопоставлял информацию. Тао, видимо, здесь уже около месяца, или дольше. Мы были не единственными на скоблении, за спиной Тао, за моей спиной молча работали лопатами другие парни — в красных, белых, сине-зелёных ифу. И в каждой паре один был бритым наголо, другой — немного обросший. «Старики» обучали «молодых».

— И чему здесь учат? — спросил я.

Тао засмеялся:

— Ну, будешь часто попадать в консерваторию — петь научишься.

— А толстяк что — учитель? — не отставал я.

— Кто? Шен? — Тао ещё больше развеселился. — Уж этот учитель!

— Я серьёзно. Кто он?

— Да ты чего? — перестал потешаться Тао. — Начальник цеха.

Ну да, согласен, уж это-то можно было понять и самому. Но меня озадачило слово «школа». Почему-то мне казалось, что «школа» — это должно выглядеть как-то иначе.

— Ты на него так смотрел, как будто убить собирался, — сказал Тао, понизив голос. — Поосторожнее. А то он в другой раз предупреждать не станет. И, это… Ну, тут и помимо консерватории есть места.

Он содрогнулся, будто вспомнил что-то. Везучий. Я вот — ничего вспомнить не могу. Только тот светящийся круг на полу, и всё.

— Не собирался я его убивать, — сказал я тихо.

Не собирался. Просто смотрел в глаза, а у китайцев так не принято. Откуда-то я и об этом знаю.

— Тао! — заорал толстяк Шен, выскочив за спиной моего напарника. — Второе предупреждение!

Тао от неожиданности подпрыгнул и тут же согнулся, зашоркал лопатой по дереву. На меня толстяк бросил лишь беглый взгляд и, видимо, остался доволен — я-то, разговаривая, лопатой двигать не переставал. Шен ушёл орать на кого-то ещё.

Больше я к Тао не лез. Во-первых, говорить, когда со всех сторон визжат и гудят станки, было неудобно, а во-вторых, не хотелось снова подставить пацана. Он явно был из тех, кто не может одновременно говорить и работать.