Когда ты закончила шесть классов, мы отдыхали недалеко от станицы Благовещенской в пластмассовом домике. У нас перегорела лампочка, запасных не оказалось, и мы жгли ароматизированные свечи и играли в «морской бой».

А как я тебе в четвертом классе нарисовал негритянку и подписал «О, ОбВоНА!» — это чтобы ты лучше запомнила предлоги.

Ты два раза перечитывала «Полную переделку» и, чтобы ты не предприняла третий заход, мне пришлось спрятать книгу в серванте за коробкой фотоаппарата, она и сейчас там лежит. Так же лежит во встроенном шкафу, где у меня инструменты, кусок дощечки с ввернутым в нее шурупом — это мы в свое время изучали по физике правило буравчика…

Лера, я не знаю, на что я надеюсь, зачем тебе пишу. Прошу тебя — не показывай это письмо маме: ты ведь знаешь, какая у нее ранимая психика».

На следующее утро меня вывели из камеры и повели по длинному коридору. В кабинете следователя сидел мой защитник и Лера. Она поднялась со стула и тихо сказала:

— Здравствуй, папа…