Прошло девять минут с тех пор, как он вышел из душа и спустился вниз.

Еще пять, и он оделся в зимнюю одежду: теплое белье, джинсы, рубашка, свитер, шапка и перчатки, туристические ботинки и темная альпинистская куртка.

Он брал с собой портфель с бумагами и видеокассетой, даже когда ходил в ванную и туалет. И теперь это был единственный багаж, который он взял с собой.

Надо было оставить пистолет себе.

Снаружи было сыро и влажно, мокрая трава и тающий снег. Бывший обитатель прерий, Джон чувствовал, что все же на дворе весна, а не зима, и эти последние попытки удержаться, предпринимаемые зимой, обречены на провал.

Машины, выстроившиеся вдоль улицы, были пусты.

Ни одна занавеска не задрожала в ближайших домах.

Мальчишка, идущий по тротуару, с трудом тащил на плече лопату для расчистки снега.

Занавески в доме дамы, жившей напротив, были наглухо задернуты.

Газеты в голубой пластиковой обертке лежали на веранде дома наискосок через дорогу. На аллее перед домом никого, никаких следов, кроме собачьих, на тающем снегу.

С площадки между пустым домом и гаражом ему была хорошо видна парадная дверь дома Фрэнка.

Прошел час. Тени стали длинней. Лужи на тротуарах стали подмерзать. Он продрог, ноги занемели. В десять минут четвертого наконец подъехала Фонг.

Никаких машин следом за ней, никто не сидел в машине рядом с ней.

Она возилась с замком и не слышала, как он подкрался к ней сзади.

– Входи, – сказал он.

Она обернулась, попятилась от него, он вошел следом и захлопнул дверь.

– Где ты была? – закричал он.

– Гуляла!

Фонг потянулась к сумочке…

Он «выстрелил» в нее указательным пальцем:

– Я успею раньше!

Она понимающе сверкнула глазами.

– Я собиралась бежать, – сказала она.

– Почему? Почему сейчас? Почему не…

– Потому что я не знаю, могу ли доверять тебе.

– Итак, ты предала меня.

– Я же вернулась!

– Откуда? От кого?

– Из парка… Если я не доверяю тебе, значит, не доверяю никому. А если я не могу доверять никому, тогда… тогда этому надо положить конец.

– Довольно разумно.

– Довольно основательно. – Она села на кушетку, не расстегивая плащ. – Я не знала, застану ли тебя.

– Что ты подумала?

– Что если ты до сих пор здесь, значит, доверяешь мне.

– О, я тупица.

У него разболелась голова. Он потер глаза, стянул перчатки с промерзших пальцев и бросил их на кофейный столик.

– Как ты могла так поступить со мной! – сказал он.

– Пришлось.

– Или ты со мной, или нет.

– Я ведь здесь.

– Никто не отвечает по тому номеру в Балтиморе.

Фонг сверкнула глазами:

– Я ничего не знаю об этом. Я дала тебе ее номер. Если бы это была ложь, если бы я была… в чьей-нибудь команде, мы позаботились бы, чтобы тебе «ответили».

– У тебя есть ответы на все вопросы?

– Не больше, чем у тебя.

Каблуком он подцепил ножку кофейного столика, оттолкнул его в сторону от кушетки. Сел.

– В боевых искусствах, – подумал он вслух, – противник не опасен, пока не подойдет к тебе достаточно близко. Ирония в том, что и ты не можешь нанести встречный удар до этого момента.

Фонг сказала:

– Я рядом с тобой.

Глава 27

Понедельник. Утро. 8:32. Джон сидел за своим столом в аквариуме, разговаривая по телефону.