– Каким номером? – спросила Фонг.

– Это коммутатор, на котором сидит человек, принимающий сообщения для торговцев краденым, врачей… и прочих. Оперативники часто используют такой прием. Идеальный вариант. Никаких следов. Мы не сможем поймать этого парня, – добавил Джон, – если последуем его системе. Мы позвоним ему, оставим свой номер телефона, может быть, он перезвонит, а может быть, явится лично, когда мы будем сидеть у телефона, ожидая его звонка. Как подсадные утки.

– Если…

– Если мы сделаем все, как надо, – сказал Джон, подключая последний шнур. Он улыбнулся: – Черта лысого он получит.

Джон подключил автоответчик, нажал кнопку записи.

– Это Джон Лэнг. Тебе стоит поговорить со мной. Я знаю, что тебе нужно. Забудь о том, где находится этот телефон, меня здесь уже нет. В четыре тридцать сегодня, в среду, я позвоню тебе по другому телефону. У тебя будет одна минута, чтобы перезвонить по этому номеру, иначе я уйду и тебе больше некуда будет обратиться, тебе больше некуда будет пойти, тебе больше никто не поможет. Четыре тридцать и одна минута на то, чтобы перезвонить.

Автоответчик пискнул, перематывая сообщение Джона.

– Мне нравится это место, – сказал Джон. – Комнаты с прямыми городскими телефонами.

Он переоделся в джинсы, надел свежую рубашку, свитер, черные теннисные туфли и альпинистскую куртку. Фонг осталась в той же одежде, в которой ездила в Балтимор.

Посмотри на нее. Ее глаза, ее волосы.

– Ну все, чемоданы в руки, – сказал он.

Внимательно. Медленно. Без ошибок.

Джон набрал номер, который был нацарапан на обратной стороне визитки Клифа Джонсона.

Один звонок.

Второй.

Раздался ответный писк, гудки.

Джон набрал номер телефона снимаемой ими комнаты мотеля.

Услышал последовательность передаваемых электронных сигналов, щелчок разъединения.

Повесь трубку.

– Вперед! – сказал он Фонг. – Поторапливайся!

Уходя, он толкнул дверь, проверяя, закрыта ли.

Серые облака плыли по небу – подкрепление после краткого антракта, устроенного полуденным солнцем. Фонг и Джон сидели в «тойоте» в пустынном парке для пикников в Рок Крейк. Дж. Эдгар Гувер однажды усмирил либеральный «активизм» жены одного из членов кабинета министров с помощью полученных скрытой камерой фотографий того, как она занималась на этой стоянке оральным сексом со своим шофером. Джон не глушил двигатель «тойоты», чтобы в кабине было тепло. Пар от горячих гамбургеров оседал на лобовом стекле. 1:17 после полудня. Они ели в машине, потому что идти в кафе было слишком рискованно.

– Я пойду с тобой, – сказала Фонг.

– Тогда мы превратимся в одну компактную мишень, – сказал он. – Ты свидетель, не забывай об этом. Ты должна оставаться вне подозрений. К тому же то, что я делаю, – моя профессия.

– Тогда постарайся, – сказала она. – Сделай это наилучшим образом.

– Будь уверена.

Патрульная машина проехала мимо площадки для пикников. Копы не обратили на них никакого внимания. Проехала еще какая-то машина. Мотоцикл. Желтый школьный автобус, полный детей, смеющихся и кривляющихся за закрытыми окнами, словно цирковые мимы.

По радио передавали старую песенку о деревне, в которой спал лев.

– Что, если мы опять ее не застанем? – спросила Фонг.

– Мы все же попытаемся. Или придумаем что-нибудь еще.

– Что, если она тоже из этих?

– Не выдумывай. Она не может, ее муж – другое дело, но если это так, тогда он должен держаться поближе к любой угрозе.