Здание государственного департамента было выстроено на несколько десятков лет позже, чем громадное, занимавшее целый квартал здание таможни. Госдеп сохранил в своем облике стиль пятидесятых: путаница перегородок, гладкий бетон и литой металл, неоткрывающиеся стеклянные окна с опущенными зелеными венецианскими жалюзи; низкие белые звукоизолирующие потолки в покрытых кафелем коридорах, помеченных желтыми, серыми и синими полосами на стенах; двери из светлого дерева.

Сотрудников, попадавшихся ему навстречу в коридорах, переполняло ощущение собственной значительности, они всем своим видом стремились продемонстрировать занятость; большинство – в костюмах или рубашках, галстуках и подтяжках. Джон мимоходом заметил, как один мужчина передавал другому какой-то документ со словами: «Это должно их расшевелить». Оба мужчины улыбнулись. В одном из коридоров Джон уловил запах попкорна. Он насчитал около десятка женщин, попавшихся навстречу. Почти все они были в деловых костюмах, коричневых или черных, с тщательно причесанными волосами.

У входа в офис заместителя госсекретаря по сельскохозяйственному развитию, проблемам засухи и помощи голодающим Виктора Мартинеса Джон столкнулся с двумя мужчинами лет пятидесяти, выходившими из дверей. Один из них говорил другому: «Отлично, я определенно удовлетворен этим. Я просто представить себе не могу твое лицо во время дачи показаний».

Секретарша в приемной указала на ближайшую дверь и потянулась к телефону, но Джон попросил ее не беспокоиться, потому что его старый друг Мартин ждет его.

Джон легонько постучал в дверь кабинета – больше для секретарши в приемной, чем для того, кто сидел внутри. Джон уже повернул ручку двери, когда из-за двери раздалось:

– Входите.

– Мартин Синклер? – поинтересовался Джон, войдя и закрыв за собой дверь.

– Да. Вы с бумагами от домовладельца?

Мартин Синклер оказался тридцатилетним мужчиной с русыми волосами. На нем была белая рубашка, галстук в полоску. На носу очки в черепаховой оправе.

– Нет. – Джон помахал своим удостоверением. – Я из ЦРУ.

Синклер бросил на него испуганный взгляд. Прошептал сдавленным голосом:

– Оставьте меня в покое!

В офисе лежала гора нераспакованных коробок. Одна полка была забита отчетами, на другой же стояла лишь выцветшая черно-белая фотография, запечатлевшая команду из шести человек на ялике во время университетских гонок. Фотография белокурой жены, держащей на руках улыбающуюся маленькую девочку, висела на стене.

– Я здесь не для того, чтобы доставлять вам неприятности, – сказал Джон.

– Придумай что-нибудь получше.

– Вы…

– Всем известно, кто я.

– Вы были консулом по политическим вопросам при посольстве в Египте.

– В Каире не меньше полудюжины политических консулов.

Джон нахмурился:

– Вы один из нас?

Офицеры разведки ЦРУ часто работали под крышей госдепа.

– Нет, чтоб я сдох.

– Вы подписали расписку/подтверждение…

– Я подписывал кучу писем, это была моя работа.

– …для компании, называвшейся «Имекс», относительно…

– Что это? Какая-то проверка?

– Что?

– Идите к черту. Все вы.

– Все, что я хочу знать, это…

Выражение страдания сменило на лице Синклера исчезнувшую улыбку.

– Чем меньше знаешь, тем дольше проживешь, – заметил он.

– Я больше беспокоюсь за вас, чем за себя.

– Правильно. Вы и тот, другой парень.

– Фрэнк Мэтьюс.