– Да, я знаю про твой визит в спецподразделение.

– Хотел бы знать, что скрывается за убийством Нарала.

– Хотел бы знать, почему сенатора Хандельмана это так заботит, – ответил Гласс, и Джон отвел взгляд. – Полагаю, что это затея его помощника. Не того парня, которого ему назначил комитет, а этой дамочки Норс…

– Возможно, – сказал Джон.

– Надо бы это выяснить.

– Как мне это надоело. Наша работа никогда не была легкой. Существует два набора правил для шпионов дядюшки Сэма: за границей – одни, на территории Штатов – другие. Правила внутри этих правил. Границы между двумя мирами, в которых мы вынуждены существовать. Но переходить границы в этом городе, в этом деле…

– Границы стираются ради выгоды и силы.

– Моя работа…

– Твоя работа состоит в том, чтобы выяснить то, что необходимо, оставшись живым и сохранив существующую систему в безопасности.

– Мне не нравится выполнять разведывательные операции на Капитолийском холме, в сенате Соединенных Штатов.

– Полагаю, каждый из нас должен делать то, что мы должны делать. Ради всеобщего блага. Ради Фрэнка. Ради самих себя.

Реактивный лайнер прогрохотал над их головами.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пробормотал Джон.

– Какие у тебя планы? – спросил Гласс.

– Одно дело… одно маленькое дельце не дает мне покоя.

– Какое?

Джон покачал головой.

– Ничего существенного, – сказал он. – Это личное.

– Ты уверен, что сейчас время заниматься этим? – спросил Гласс.

Глава 24

На платформе станции метро у Центрального вокзала Джон бросил четвертак в телефон-автомат, набрал номер и теперь считал длинные гудки; девятнадцать, двадцать, двадцать один.

Трубку не брали.

В доме никого.

Ладно.

Его часы показывали 2:33, пятница, после полудня.

Часто бывает так, что вопрос жизни или смерти – это вопрос имеющегося у тебя в запасе времени.

Джон надеялся, что следившие за ним не расставили команду для наблюдения за станцией метро у Центрального вокзала. Такое массовое привлечение личного состава существовало только в Китае или СССР, когда в разгар «холодной войны» эти страны захлестнула шпиономания.

Однако они вполне могли поджидать его у машины. Джон специально оставил машину поближе к будке смотрителя, чтобы ее труднее было обыскать. Однако кто-нибудь, прикинувшись прогуливающимся бездельником, вполне мог миновать равнодушного студента, подрабатывавшего смотрителем, нагнуться, якобы для того, чтобы завязать шнурок, и незаметно прилепить магнитный радиомаячок на бампер.

Похоже, никто не обратил на Джона внимания, когда он проходил через Центральный вокзал. Громкоговоритель объявил о прибытии в 2:41 поезда из Бостона. Кажется, никто не слонялся без дела по стоянке. Слушатель подготовительных курсов Университета имени Джорджа Вашингтона был на месте в будке смотрителя. Он оторвался от учебника химии, мимоходом взглянул на проходившего Джона и тут же вернулся к закону Бойля.

Пыльный «форд» стоял на том самом месте, где его оставил Джон.

Пошарив рукой под бамперами «форда», Джон не нашел ничего, кроме грязи.

Это означало лишь то, что он ничего не нашел. Двери машины были заперты. Бардачок, где лежал, ожидая сильной руки, пистолет Фрэнка, – тоже.

Когда он выезжал с автостоянки Центрального вокзала, в зеркалах его машины была лишь пустая дорога.