– Итак, где они сейчас? – спросила она.

– Этого мы не знаем, – ответил Джимми Халениус. – Грузовика не оказалось на месте, когда полиция и военные прибыли туда, значит, его, вероятно, использовали, чтобы увезти всю группу.

Не знаем. Судя по всему. Вероятно.

– Вы, собственно, не знаете ничего, не так ли?

Анника увидела, как Андерс Шюман и оба мужчины по имени Ханс переглянулись. Главный редактор потянулся за стаканом и бутылкой с водой и завел речь о радиомаяках, установленных на автомобилях. А потом они принялись болтать о них, обсуждать разные модификации, словно это было важно, как будто играло какую-то роль, шла ли речь о немецком варианте, маленькой, но довольно мощной вещице, в которой позиционирование осуществлялось двумя методами, во-первых, через спутник, а во-вторых, традиционным отслеживанием радиосигнала.

Она чувствовала, что их слова проникают ей в уши, но не задерживаются в голове, просто уходят дальше в пространство без цели и смысла. Таким штуковинам требовалась приемная антенна, или они должны были находиться в зоне действия спутника, и наиболее миниатюрная версия, применявшаяся в данном случае, размерами не превосходила мобильный телефон и весила 135 граммов, и спрятаны эти устройства были в моторном отсеке позади емкости для охлаждающей жидкости.

Она посмотрела вдаль через Риддарфьерден. Приближался снегопад. Тучи висели над самыми крышами домов.

– Ты права, – сказал Халениус. – Мы ужасно мало знаем наверняка. Зато можем сделать кое-какие предположения. Возможно, у нас ситуация с заложниками. Членов делегации похитили. В этом нет ничего необычного в той части мира. Ты, наверное, слышала о сомалийских пиратах, захватывающих корабли в океане. Не исключено, что у нас наземный вариант из той же серии.

– Как с датской семьей на яхте? – уточнил Андерс Шюман.

– Их похитили? – спросила Анника.

– Если у нас ситуация с заложниками, то мы узнаем об этом уже в ближайшие дни, возможно, сегодня или завтра.

Анника не могла больше оставаться на месте, она поднялась и подошла к окну. В Стрёммене плавали утки, чтобы у них не замерзли лапы.

– В этом случае в принципе все уже давно отработано, – сказал Джимми Халениус. – Если нам повезет, преступники просто потребуют выкуп. Если нет, то речь пойдет о политическом похищении. Например, какая-то группа фундаменталистского толка возьмет ответственность на себя и начнет требовать освобождения их осужденных за терроризм товарищей по всему миру, или ухода США из Афганистана, или самоликвидации мирового капитализма. Это гораздо сложнее.

Анника почувствовала, как у нее задрожали пальцы – синдром чужой руки.

– И нет ни одного шанса, что пропавшие просто объявятся сами по себе? – спросил главный редактор. – Целые и невредимые, пусть и не в лучшем состоянии?

– Почему же, – сказал Халениус, – это, естественно, одна из возможностей. Поскольку нам неизвестно ничего о мужчинах у шлагбаума или их мотивах, такой сценарий остается открытым.

Халениус поднялся и встал рядом с Анникой у окна.

– Со стороны государственной канцелярии, – продолжил он, – мы будем держать тебя в курсе всей информации, которая придет к нам из Брюсселя, Найроби или от властей других государств, затронутых случившимся. Мы говорим о Великобритании, Румынии, Франции, Германии, Испании и Дании. И в зависимости от этой информации будем решать, как нам действовать дальше. Ты можешь рассчитывать на нашу поддержку при любом развитии событий. У меня есть адрес твоей электронной почты, я перешлю тебе отчет секретарши и личные данные делегатов, как только мы все проверим и уточним.