– Это означает, что мы создаем вообще новый алгоритм?

– Да, просто восстанавливать прежний не имело смысла, он был полностью уничтожен, да и не эффективен.

– Значит, понадобится еще пять часов, чтобы собрать новую матрицу?

– Не очевидно. Сейчас формируются стержневые потоки, дальше пойдут разветвления и усложнения по слоям, это может существенно замедлить процесс. Это естественный, пусть и сверхинтенсивный процесс, подхлестывать его нецелесообразно, даже опасно.

– Логично. Нам до Питера еще сутки лететь, если не больше. Должно хватить времени, как думаешь?

– Прогноз близок к ста процентам, командир.

– Отлично. Работаем дальше.

Глава 21

Было уже довольно поздно, когда «Ночная птица» плавно опустилась на бетонную взлетку Гатчинской авиабазы. Диспетчер, давший разрешение на посадку, захлебываясь от верноподданнического восторга, поздравил цесаревича и сопровождающих его лиц с возвращением и кинулся к телефону, чтобы сообщить о такой сногсшибательной новости руководству.

Позади было триумфальное возвращение в Чунцин, когда обезумевшие от радости рейдеры качали сначала Колычева, потом Зимина, затем чудесно спасшегося Чкалова, после чего плавно передислоцировались в местные кабаки, где и продолжили отмечать это замечательное событие.

Чан Кайши устроил в честь небывалой победы над японскими захватчиками пышные празднества и даже ничуть не расстроился, когда ему сообщили, что виновники этого торжества должны срочно вернуться в Россию. Видимо, решил объявить главным победителем себя.

Впрочем, на награды генералиссимус не поскупился. Даже рядовые участники сражения стали кавалерами тех или иных китайских орденов, а капитанам рейдеров достались очень приличные премиальные.

Единственный конфликт возник вокруг захваченного ими трофея. Узнав, что рейдеры пригнали к себе на базу практически не поврежденный фрегат, верховный вождь китайского народа хотел было заявить на него свои права, но получил жесткий отказ.

– Что в бою взято, то свято! – заявили ему приватиры. – Чкалов его на базу привел, ему на нем и летать.

Правда, сам Валерий Павлович придерживался на сей счет несколько иного мнения.

– Такое дело, Мартемьян, – тяжко вздохнув, сказал он Колычеву, – капитана японского ты убрал и движки заглушил так, что узкоглазые даже понять не смогли, в чем дело, и сбежали к такой-то матери… В общем, нам за него даже подраться не случилось… короче, по нашим законам это – твой трофей тоже…

– Да ладно тебе прибедняться, Валера, – отмахнулся Март. – Кто незнакомый корабль с испорченными двигателями смог оживить и своим ходом до базы добрался? Не ты разве?

– Ну я…

– Так чего мнешься, как гимназистка перед борделем? К тому же у меня этих кораблей и без того, как у дурака махорки. Короче, владей!

– Чкаловы милостыню сроду не принимали! – упрямо набычившись, ответил ему летчик-ас.

– Ну что ты будешь делать, – вздохнул Колычев. – И какую долю ты считаешь справедливой?

– Пополам! – решительно рубанул рукой воздух Чкалов. – А что экипажам за абордаж причитается, каждый сам решает.

– Как скажешь, – не стал спорить Март. – Тогда так. Свою половину я сдаю тебе в аренду, как арматор. Идет?

– Идет! – облегченно вздохнул капитан.

Вопрос и впрямь был щекотливым. Рейдеры – народ своеобразный. Забери он добычу целиком, скажут: «Обурел своих обирать». Откажись от нее совсем – «зажрался»! А так вроде и волки сыты, и репутация в целости.