— Ее у нас пугалом зовут, — шептались какие-то девчонки.

Но мне плевать, что обо мне говорят. Я с нетерпением ждала вечера. Вот когда я настоящая, а не днем. Только вечером появляется ощущение реальной жизни.

Как-то в декабре, после свидания в гостинице с Ёсидзаки, я направлялась к своему месту у Дзидзо, ощупывая переброшенную через плечо сумку, где лежал кошелек. Я была довольна. Ёсидзаки платил за свидание тридцатку, но в тот вечер накинул еще десять тысяч за вырезки. Я решила, что буду и дальше резать для него газеты. У Дзидзо уже стоял какой-то парень.

— Эй, сестричка!

На парне были отглаженные черные брюки со стрелкой и белая куртка. Короткая стрижка. На груди болтался золотой лев на цепочке. Приняв его за клиента, я приветливо улыбнулась:

— Меня ждете? Может, развлечемся?

— Развлечемся? С тобой, что ли? — Парень криво усмехнулся и провел рукой по ежику на голове.

— Я недорого беру.

— А ты хоть знаешь, кто я?

— Кто?

Парень сунул руки в карманы, штанины раздулись как паруса.

— Мы за порядком следим в этом районе. Ребята из «Сёто», слыхала? Ты ведь новенькая, так? Нам доложили, у Дзидзо новая девчонка появилась. Вот, решил посмотреть. Давно ты тут?

Поняв, что попала на якудза и сейчас с меня будут требовать деньги, я напряглась и сделала шаг назад. Но парень вел себя на удивление деликатно.

— Месяца два. Я вместо Леди Мальборо.

— А-а, бабулька?.. Она умерла недавно.

— Ой, а что с ней случилось?

— Да вроде болела. Ей уже стоять-то тяжело было, — безразлично проговорил парень. — Ну это дело прошлое. Давай про тебя. Тебе крыша нужна? Опасно здесь без друзей стоять. Тут на днях одной девчонке крепко досталось. Пошла в номера с каким-то типом, а он ее избил. Проломил голову. Сейчас она в тяжелом состоянии. Молодежь… башню срывает. Клиенты опасные, без защиты нельзя.

— Ничего, я обхожусь. — Я схватила покрепче сумку, опасаясь за деньги, и покачала головой.

— Это ты так говоришь, пока ничего не случилось. Нарвешься на такого — поздно будет. Мы люди не жадные, у нас совесть есть. Всего пятьдесят в месяц. Дешево же.

Пятьдесят тысяч? Ничего себе! Ни за что!

— Извини, но я не могу столько. С моим-то заработком…

Якудза посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд был оценивающий, но я его выдержала. Парень ухмыльнулся:

— Ладно. Мы подумаем. Поживем — увидим. Я еще загляну.

— Хорошо.

Парень направился вниз по улице, в сторону станции Синсэн. Он обязательно вернется. «Должен же быть какой-то выход», — думала я, облизывая губы. Рано или поздно кто-то из братвы все равно бы здесь появился. Этого следовало ожидать. Наверное, они меня проверяют. Я достала тетрадку и попробовала сосчитать в темноте, сколько заработала за последние два месяца. В месяц получилось примерно пятьсот тысяч. Отдавать десять процентов якудза? Нет уж! У меня задача — накопить сто миллионов, а я еще и половины не собрала.

— Эй, подруга! Ты как?

Я так увлеклась подсчетами, что не заметила стоявшего прямо передо мной мужика. Я испугалась. Мелькнула мысль, что якудза вернулся и привел с собой еще кого-то, но мужик явно относился к другой категории. Бомж лет пятидесяти, в темном пальто и серых рабочих штанах. При нем были два грязных бумажных пакета и разболтанная коляска из супермаркета с оторванной задней стенкой.