— Дерево, — воскликнул сынок весело, махнув рукой в сторону аллеи тенистых платанов, ведущей к церкви.

— Много деревьев, — поправила она, ласково улыбаясь, пока Слай играл полями ее черной шляпки.

Малыш поможет ей пройти через это испытание, даст ей силы пережить тот момент, когда она увидит вторую жену и весь клан Бенционни. Может быть, Марио… Ее сердце отчаянно забилось. Он будет там, но никогда не узнает, что она видела его.

Прищурив глаза, женщина пристально всматривалась в маленькую белую церковь с куполом. Лужайка рядом с ней была заставлена лимузинами, подтверждающими, что родственники покойного уже прибыли и сейчас находятся в церкви.

Тяжело зазвонили колокола. Безмятежность свежего деревенского утра треснула и раскололась. Мрачный, рвущий душу погребальный звон, нарушивший идиллию, ударил Пат в самое сердце. Жители деревни переговариваясь стояли около церкви. Люди, которые, должно быть, знали Эдди ребенком, на глазах которых он вырос.

— Пойдем в сад, — сказала Пат, опуская Слая на землю и беря сына за ручку. Она повела его на кладбище, то и дело останавливаясь, чтобы мальчик мог сорвать пурпурный клевер, поздние лютики и голубую повилику.

Смешавшись с жителями деревни, она с печалью наблюдала, как вынесли гроб. На минуту задумавшись, она выпустила ручонку сына, и через минуту тот уже стоял в окружении женщин в черном. Одна из них гладила его по головке, другая, наклонившись, что-то тихонько говорила. Хорошенький мальчик привлекал всеобщее внимание.

Пат пристально вглядывалась в членов семейств Бенционни, чьи траурные одеяния зловеще контрастировали с безоблачным, ясным днем. Но ее усилия были тщетны, Марио не было. Разочарование тонкой иголкой укололо Пат. И вдруг она чуть не вскрикнула, почувствовав, как тяжелая рука опустилась на ее плечо.

— Какого дьявола ты тут делаешь? Дура! Ты совершенная дура!

Она обернулась — это был он, мрачный, нахмурившийся, кипевший от гнева.

— Я имею право, — дрожащим голоском, но твердо заявила она, гордо откинув голову, так что поля шляпы коснулись ее шеи. И тут же перешла на умоляющий тон: — Так получилось, поверь. Позволь мне остаться, Марио, меня никто не увидит. Мне нужно быть здесь…

— Ты страшно рискуешь, — тихо проговорил он.

— Я… я должна была приехать. Неужели ты не понимаешь? Никто не узнает, кто я, — сказала она оправдываясь.

— Надеюсь, ты немедленно уедешь, как только все закончится? — очень четко выговаривая каждое слово, спросил Марио.

Да, она уедет, и это будет концом их отношений: он не простит ей ослушания. Деспотичен, как все сицилийцы, привык, что женщина — ничто. Пат была о нем лучшего мнения. Марио не собирался считаться с ее желаниями, он вообще не принимал ее всерьез. Сердце ее зашлось от обиды и отчаяния.

Несчастная женщина чувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Он совсем рядом, его дыхание касалось ее щеки, и то же время она ощущала, что теряет Марио. Пат была настолько поглощена своими мыслями, настолько смущена его близостью, что совсем забыла, где и почему находится. Раздавшийся вновь звон колоколов вернул ее к печальной действительности. Она чуть не застонала от сердечной боли, почти физически ощутив свою вину и жгучее раскаяние.

— Уходи, — прошептала она, подняв на него негодующие, полные муки глаза. — Как ты можешь в такой момент?..

Марио пристально посмотрел на нее.

— Держи себя в руках, — прошептал он, — не привлекай любопытных взглядов.