— Ты серьезно думаешь, что я приехала, чтобы затеять скандал? — Ее прозрачные глаза расширились от обиды.

— Вовсе нет, только, пожалуйста, без слез, и старайся держаться в тени.

— Я сама не хочу, чтобы меня видели, — вскипела она. — Все, хватит, уходи! Возвращайся к своей семье.

— Не могу, — задумчиво сказал Марио и, в ответ на вопросительный взгляд Пат, добавил: — Это долгая история, дорогая.

В изумлении она смотрела, как он уходит, — гордый, одинокий человек. Он не остановился, не оглянулся. Пат затаила дыхание, видя, куда он направляется, и страшась того, что может произойти. Марио остановился, дойдя до группы женщин, окруживших Слая. Малыш, причмокивая, ел предложенный ему кекс.

Тихо разговаривая с женщинами, Марио потрепал ребенка по розовой щечке. Сердце Пат учащенно забилось. Он не знает, что это ребенок его брата, подумала она, и глаза наполнились слезами в предчувствии неизбежного объяснения.

Слай заливался смехом от удовольствия, ухватив доброго дядю за руки, не давая ему уйти. С огромным трудом Пат заставила себя отвернуться и сосредоточиться на похоронной церемонии.

Безмолвные слезы потекли по ее щеке, когда опускали гроб в могилу. Она не знала, видел этот момент Марио или нет. Вся она словно заледенела, глаза заволокло туманом. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она постаралась взять себя в руки и вернуться к действительности. Единственное, что она была в состоянии заметить, — несколько вызывающе красивых женщин, стоявших в отдалении и демонстративно подносящих платочки к глазам. Она уже раньше отметила их несколько вульгарный вид, крашеные светлые волосы, черные платья, слишком откровенно подчеркивающие чувственные формы.

Ноги у Пат подгибались. Неужели это подружки Эдди? Господи…

Запах мелиссы смешивался с запахом апельсиновых деревьев, росших за белой церковью. Величественная, покрытая снегом вершина Этны виднелась вдали, тонкая струя дыма поднималась из кратера. Жители деревни, все в черном, переговаривались, почтительно ожидая, когда разойдутся члены семьи.

Вдруг раздался крик — настойчивый, пронзительный, тонкий голос Слая:

— Мама, мама!

Вздрогнув, она повернулась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. К своему ужасу, она увидела сразу окаменевшее лицо Марио, который держал на руках ребенка. Малыш махал ей ручонкой, этот жест всегда задевал ее сердце.

Оба они — Пат и Марио — молча смотрели друг другу в глаза. Она заметила, что Марио побелел как мел.

Сердце ее упало.

— О нет… — выдохнула она, увидев закипающую ярость в его глазах.

Марио мгновенно овладел своими чувствами и перевел взгляд на радостное личико Слая. Вероятно, чтобы убедиться, что это действительно ее ребенок, он окинул взглядом его наряд. На мальчике был красный джемпер, связанный матерью, и красные штанишки с изображением Микки Мауса. Даже ей стало понятно, что это совсем не по-сицилийски. Что ж, она снова готова услышать от него град упреков, страдать от дурацких вопросов, оправдываться, что не собирается ребенком шантажировать семью Бенционни.

Он подошел к ней с ребенком на руках. Слай счастливо обнимал Марио за шею, призывно размахивая ладошкой, все больше и больше недоумевая, почему мама не реагирует. Она с трудом подняла руку и помахала малышу их особенным жестом.

— Привет, малыш, — сказала она чуть слышно, протягивая ему руки, когда Марио подошел ближе. — Ты в порядке?

— Да. Хороший дядя. Хороший кекс, — восторженно улыбнулся Слай, и ямочки заиграли на его щеках.