— Пришла ваша дочь, — сообщил надзиратель, открывая решетчатую дверь.

Рис вздрогнул и обернулся, затем встал и протянул руки к Вэл.

Надзиратель вновь запер дверь и сказал человеку в мятом костюме, сопровождавшему Вэл:

— Пошли, Джо, оставим их вдвоем. У человека есть право на личный разговор, верно?

— Конечно, Грейди, — дружелюбно согласился Джо.

Вэл показалось, что оба говорят преувеличенно громкими голосами. Она посмотрела на отца, и он усмехнулся в ответ. Надзиратель и мужчина в мятом костюме демонстративно отошли в сторону.

— Ты не думаешь, — начала Вэл, — что они...

Рис подвел дочь к нарам, усадил ее и небрежно смахнул со стола грязные карты, чтобы она могла положить пакет.

— Как поживает мой котенок?

— Как ты поживаешь, папа? Тебе здесь нравится? — улыбаясь, спросила Вэл.

— Не знаю, почему заключенные с литературными склонностями пишут такие сердитые мемуары. Это идеальное место для отдыха усталого делового человека.

— Я подумала, что эти двое... — снова начала Вэл.

— Правда, мне недостает приличных карт, — прервал Рис. — Эти, должно быть, прибыли в Калифорнию вместе с Порчункулой.

— Я купила тебе новую колоду, — сказала Вэл, снова разворачивая пакет. Она внезапно поняла, что он не хочет обсуждать что-либо, могущее представлять интерес для чужих ушей. Вэл посмотрела на отца, и он многозначительно указал на стену за нарами. Значит, кого-то специально подсадили в соседнюю камеру. А может, там поместили диктограф.

— Спасибо, дорогая, — поблагодарил Рис, когда она протянула ему новую колоду карт с глянцевыми голубыми рубашками, на которых была изображена шхуна под парусами. — Раскладывать пасьянс пятьюдесятью двумя тряпками — одно мучение. А это что? О, сигары!

— Я купила тебе самые большие, которые курятся дольше.

— Ты просто чудо. — Рис собрал старые карты и начал складывать их в аккуратную стопку. — А я уже стал думать, что ты про меня забыла. Торчу здесь тридцать шесть часов, а о тебе ни слуху ни духу!

— Я пыталась позвонить вчера вечером, но они не захотели принимать телефонное сообщение.

— Весьма невежливо с их стороны. Ну, забери эту гадость и сожги ее. — Он протянул ей старую колоду, и Вэл быстро спрятала ее в сумку.

Рис со вздохом откинулся назад. Валери защелкнула сумочку.

— Они что-нибудь сказали тебе насчет...

Он махнул рукой.

— Сейчас они составляют обвинительный акт, или как у них это называется, который мне, очевидно, придется выслушать. Конечно, было множество допросов.

— Допросов? — с тревогой переспросила Вэл.

— Уверяю тебя, в этом нет ничего страшного. Тебе стоит познакомиться с Ван Эври — симпатичный парень, не то что этот людоед Глюке.

Беспечная болтовня, несомненно, преследовала цель обмануть человека, слушающего их в соседней камере. А может быть, обмануть и ее тоже? Вэл внезапно наклонилась и поцеловала отца. Некоторое время оба молчали.

— Я должна кое-что тебе сказать, — заговорила наконец Вэл.

Рис предупреждающе покачал головой. Но Вэл успокоила его взглядом и добавила:

— Я взяла работу у Фица.

— Работу?

Она рассказала ему о беседе с Фицджералдом.

— Это деньги, папа, а они нам понадобятся. Кроме того, тебе не кажется, что нам следует вернуть... те деньги, которые мы должны?

— Да, конечно. — Рис знал, какие деньги она имеет в виду, но, казалось, никто из них не хочет упоминать имя Уолтера. — Только не сейчас. Это может подождать. Естественно, я к ним не прикоснусь.