Короткие джинсовые шорты открывают вид на загорелые ноги нашей “первой леди”, белый топ демонстрирует живот.

Что ж, она в отличной форме, и эта компания вполне терпима для меня, даже несмотря на то, что прямо сейчас я не в той форме, чтобы поддержать достойную беседу.

С меня хватит этого уик-энда, поэтому мой чемодан подпирает барную стойку, но горьковатый привкус разочарования каждый раз, когда смотрю на пустые двери, достаточно токсичная приправа к кофе, чтобы я могла ее игнорировать.

Я знаю, кого хотела бы увидеть в этих дверях, и это волнует сильнее, чем перспектива общения с вошедшей в столовую женщиной.

— Здравствуйте.

Опустив глаза, смотрю на возникшего рядом мальчика — милую и чуть растрепанную копию своего отца-мэра.

— Доброе утро, — отвечаю ему.

На его щеках появляется румянец.

Ухватившись маленьким пальцами за крышку стола, бросает на меня застенчивый взгляд.

— Я Миша Чернышов, — произносит еле слышно.

— Рита, — представляюсь в ответ.

— Приятно познакомиться…

— И мне, — улыбаюсь ему.

Мужчины часто пытаются завязать со мной разговор, но эта попытка, пожалуй, самая очаровательная из всех.

— Доброе утро, — бормочет Ольга, остановившись за его спиной с большой обеденной тарелкой в руках.

— Привет, — отвечаю, беря из фруктовой вазы персик.

Мы никогда не были подругами, кажется, их у нее не было в принципе. Они с Русланом начали встречаться так рано, что всеми своими подругами ей пришлось пожертвовать ради него. Карьерой тоже, ведь именно его карьеру они поставили во главу угла, хотя Ольга собиралась в аспирантуру и вообще была одной из лучших студенток на курсе. Она забеременела почти сразу после окончания университета, а через два года они развелись.

— Кхм… — заправив волосы за уши, она рассматривает ассортимент блюд и замечает. — Выглядит вкусно.

— И полезно, — отзываюсь я.

— Выбирай, — ерошит темные волосы сына, опуская тарелку. — Уезжаешь? — интересуется, повернув ко мне голову.

Уродливая сцена, свидетелем которой она стала прошлым вечером, все еще моя рана, но далеко не смертельная, а зудящая как герпес. Но как бы там ни было, мой отъезд не имеет никакого отношения к Лене или ее мужу. Я уезжаю, потому что свежий воздух плохо влияет на мои мозги. Вместо того чтобы думать, они предпочитают просто отключаться.

— Да, — обернувшись, смотрю на свой чемодан. — Моя кошка умрет с голоду.

— Очень сомневаюсь, что у тебя есть кошка, — замечает Ольга.

— Ну и зря, — пожимаю плечом.

— Ты бы не стала убирать за кем-то экскременты, — предлагает свой аргумент.

Эти слова заставляет меня улыбнуться, потому что они чистая правда.

Поднеся к губам кружку, делаю глоток, снова давлюсь разочарованием, потому что в столовой возникают новые посетители, и среди них нет человека, которого я хочу увидеть сильнее, чем боюсь себе признаться. Гораздо сильнее, чем предполагала.

— Ты меня раскусила, — бормочу, переводя на Ольгу глаза.

— Что такое экскременты? — ангельским голосом интересуется ее сын.

Судя по всему, она ждала этого вопроса, потому что улыбается и вздыхает.

— Потом расскажу, — кладет на тарелку круассан и вареное яйцо.

Секунду спустя они заполняют тарелку общими усилиями так, что маленький Чернышов прогибается под ее тяжестью, но упорно не желает позволять своей матери ухаживать за ним.

— Приятного аппетита, — желаю им обоим, прежде чем распрощаться.

— Спасибо, — следуя за сыном, отвечает Ольга.

Оставшись одна, допиваю свой кофе и решаю убраться с этой базы раньше, чем мое желание осуществится, и в двери войдет мужчина, при мысли о котором у меня воспламеняется кожа.