Подмышкину удалось забраться в оконную форточку и открыть нам дверь изнутри.

— Молодец, крылатый, угощу тебя кровью, когда домой вернёмся, — похвалил я питомца.

Тот радостно пискнул и улетел, но недалеко. Мышонок начал кружить над отелем в поисках чего-то подозрительного. Или съедобного.

Витя лежал на краю кровати, на дурно пахнущем пятне мочи, очевидно, собственной. Руки и одежда у него были испачканы кровью, а вся рожа и подушка в блевотине. Рядом с кроватью я нашёл два шприца, и вряд ли в них было лекарство.

— Грёбаный дегенерат… Смотреть на это животное тошно, — скривился я.

В этот момент я жалел, что у меня были обострены все чувства, особенно обоняние. Хотя Нику ничего из этого не смущало. Девушка спокойно и без эмоций осматривала всё вокруг, замечая каждую деталь. Всё ту же кровь на шторах, пучок чужих волос, прилипших к окровавленной одежде Виктора, ствол, что закатился под кровать. Его девушка передала мне, а я сразу закинул в рюкзак.

— Будем будить? — уточнил я.

— Нет, блин, смотреть на него и умиляться, — буркнула Ника.

Что интересно, она хоть и полустерва и бывает иногда грубой, я никогда не слышал, чтоб она материлась, даже когда злится.

— Можно прям так в машину бросить и домой увезти, — пожал я плечами.

— На хрен он там нужен?

— Ну, он много чего знает. Сразу может и не всё рассказать, а там разговорится.

— Ты его мыть будешь и блевотину за ним убирать? А кормить его чем? А если его искать будут? Сейчас всё узнаем, завалим и свалим, — решила вампирша.

— Ты же вроде не убиваешь людей, — заметил я.

— Без необходимости не убиваю. Но от этого куска говна у нас может появиться больше проблем, чем от тебя.

— Значит, я проблема? Ну спасибо… — изобразил я обиду.

— Воронов, помолчи лучше, ладно?

— Ух ты, по фамилии обращаешься? Это уважение? Тогда лучше отчество ещё добавь. Ладно-ладно, молчу, не смотри на меня так.

Ника не нянчилась и не мелочилась с Виктором, на что мне было даже приятно смотреть. Она просто подошла к нему и влепила сочную пощёчину. Через несколько секунд половина лица ублюдка покраснела, а сам он вяло, что-то невнятно ворча, приоткрыл глаза.

— Привет, сладкий, выспался? — ласково и с улыбкой спросила Ника.

— Ты кто на хрен такая? — промямлил тот, едва открывая рот.

Хрясь! Ещё одна пощёчина.

— Неправильный ответ.

— Ах ты шала…

Хрясь! Ещё раз.

— И грубить не нужно, я этого не люблю. Ты отдупляешь, где находишься? Какой сегодня день недели? Да хотя бы имя своё помнишь?

По взгляду крёстного было ясно, что нет, ничего он не помнит и не понимает. Он даже не мог сфокусировать своё внимание на девушке перед ним и постоянно вертел головой, не в силах оторвать её от подушки.

— Ну что, допросила? — с издёвкой спросил я Нику.

— Заткнись. Алё, дядя, мы разговаривать будем? Может, вам водички дать?

— Выпить есть? — промямлил он.