|
Татьяна копейки лишней не выпустит. Она меня с собой сюда взяла, чтоб ей не скучно было, понимаешь? Ты не думай, что она не считает. Еще как считает! Она машина. Она даром не делает ни одного шага. Но я ее уважаю, потому что это личность, потому что она всем доказала! Она зубами здесь грызла, понимаешь, зубами! Она, в какую страну ни приезжает, она на том языке и говорит, понимаешь? Ей муж еще до смерти бизнес передал. Я была у нее в доме, и не один раз у нее в доме была, в Малибу — в двух шагах от океана. Но вот съехались на дину человек семьдесят к ней. Я знала: там будут стоящие люди. Я триста долларов отдала, специально камни с зубов перед этим сняла, надела костюм за полторы тысячи от Версачи и двинулась в зал. А прислуживали в этот вечер японцы, потому что она заказала в японском ресторане суши. А на дверях у нее стоит такое мексиканское мурло здоровое и требует у меня тикет при входе. Я говорю: я подруга хозяйки, ты что ж меня не узнаешь, я ж в доме бываю! Тикет, — говорит, — плиз, и всё! И не пустили меня. А она ведь видела издали, что меня не пускают, она ко мне шагу навстречу не сделала, потому что тут был имидж, тут было общество. А ведь, если меня увидят, что я к ней подхожу, они ж всё поймут, что она такая же дворняга. Ну, села я в машину. Знаешь, как ревела! Ехала вслепую, как дурра, миль сто пятьдесят, наверное, давила. Приехала в русский ресторан «Атаман», там нажралась с евреями, очнулась в чьей-то студии в Санта-Монике вся затраханная… Ну, чего ты розовеешь?
Лена. Я поняла… Катя. Что ты поняла? Кто тебе сказал: канай с Востока? Я тебе написала, приезжай сюда. Я тебя и в Америке не брошу. Моральную поддержку я тебе обещаю, но денег у меня нет. Лена. Хлебнула бы ты с мое! Катя. А кто тебя пихал на Восток? Я тебе говорила: шейхи только в Саудовской Аравии! Остальные, может, с тремя верблюдами — он уже там шейх. Выходить надо только за американца.
Рубцова. Клавдия, что ты стоишь? Сядь же наконец! Клава. Вы откуда, девки, с карнавала, что ли? Вы наши, что ль? Вы посольские? Катя. А вот это ничего, ничего. С карнавала мы, откуда же еще! Мы с карнавала, поем и пляшем. Рубцова(исследует принесенный Клавой пакет с сувенирами). Зачем утюг? Клава. На ченьч. Ну, в крайнем случае отдам как сувенир.
Катя. Слышишь, Лен? Сан-Марко у нас в какой стороне? Хлоя. Я слышу сразу много оркестров! Катя. Да, на Сан-Марко играют! Итальянцы сегодня отведут душу. Вот что умеют, так это погулять! Хлоя. Вы слышите? Слышите? (У окна.) Скузи, сеньоры! Ке ста суреденто нер ла стада? Иль карнавале э джа коминчато? Нонридете! Нон ми фанно умире совьетико… уна сентимана фа! Катя. Да, кажется, началось на Сан-Марко!
Потаповский. Мне выпала приятная миссия представить вам делегацию Комитета советских женщин. Таня. Благодарю вас. Потаповский. Руководитель делегации Нина Михайловна Рубцова. Таня. Благодарю. Очень рада. Потаповский. Это, значит, миссис Браун… Таня. Я думаю, мы будем говорить по-русски, вы не возражаете? А вы, Нина Михайловна? Рубцова. Пожалуйста. Здесь только часть нашей делегации. Потаповский. Но зато самая важная. Я хотел бы, чтобы представились и спутницы ваши. Лена. Шахиня Лэйла Дауд Ибн Саиб восьмая. Катя. Можно называть короче. Можно, Лена? Лена. Можно. Катя. А я уже представилась, Татьяна Николаевна. Я — Катя, русская женщина на чужбине. Потаповский. По-моему, есть приятная возможность поговорить здесь, в Италии, на родном языке. Нина Михайловна, давайте и вы своих.
Рубцова. Алексей Николаевич, наша делегация не уяснила, с кем мы все-таки встречаемся? Потаповский. |
