Рубцова. Зачем вам ехать к нам, Таня?

Таня. Если б я могла ответить на этот вопрос! Я видела все! Сейчас даже трудно назвать страну, где я не была. Двадцать пять лет я не была там… Не могу сказать, что меня туда тянет. Раньше я не хотела, чтобы мои дети говорили по-русски. Два мальчика и две девочки… Теперь я решила, что будет лучше, если они научатся говорить на языке своей матери. Старший просто бредит Россией. Я хочу взять их с собой, показать город, где я жила…

Рубцова. Хотите вернуться на белом коне?

Таня. Я люблю черных лошадей. Жаль, вы не увидите мою вороную кобылу. Бедная, несчастная, маленькая женщина… Нина… дайте я назову вас так: Нина… Как вас забыть? Среди всех масок сегодняшнего карнавала ваше лицо было самым печальным. Мне вас жаль, хотя здесь полагается вас бояться. Мне жаль. Я ожидала, что наша встреча не будет вам приятной. Может быть, поэтому я так стремилась сюда. Мне стыдно в этом признаться, но я удовлетворена. Мне стало легче дышать на этой земле. Всё! С вами я могу расстаться навсегда. Прощай, собачница… если бы ты поняла, что это такое. Не знаю, на каких поводках у вас там водят людей, но собакам лучше без поводков. Жалко, что вы не побываете никогда в моем доме в Баварии. Я показала бы тебе породистых сучек. Ты меня заразила своей страстью. Я показала бы тебе, как живут мои собаки — они живут у меня, где хотят: поле, замок — всё их! Ах, когда я приезжаю, что творится в доме! Какой лай, какой визг, как они меня ждут, как ликуют, целуют. Все несутся, ломая кусты, прыгают в машину. Они живут, где хотят, мои собаки… они никого не кусают!

Рубцова. Ну что же, госпожа Ильина, теперь-то уж я вас запомню!

Таня. Ах, я правильно догадалась! Вначале я хотела привести в подарок щенка, маленькую сучку, а не эти пошлые бриллианты. Но потом мне стало жаль собаку — чтобы и ее на короткий поводок!

Господь вам в помощь, Нина Михайловна. Рада была вас увидеть.

Рубцова. Врешь! Не рада ты меня видеть. Рада бы ты была, если бы я легла во тут у твоих ног! Не сладила, не сладила, Таня, с Рубцовой, не сладила!

Таня. Алексей Николаевич, если у вас не изменились планы, я пробуду в Венеции еще несколько часов. Я решила встретить утро у себя дома на берегу. Приходите в отель «Даниэле». Мой самолет в аэропорту «Марко Поло». Если хотите, приезжайте прямо туда. А не успеете, вот мой итальянский адрес, телефон — тут написано.

Потаповский. Спасибо вам за прекрасный вечер в Венеции — это было незабываемо.

Таня. Мы попали на настоящий карнавал! Алексей Николаевич, говорят, там моя улица снесена, застроена по-новому? Говорят, на месте моего дома ничего нет, залили асфальтом площадку. Вы давно были в родном городе?

Потаповский. Давно. Он не родной мне. Родился я в соседней Свердловской области, свердловский я паренек… Я провожу вас сейчас.

Катя (улыбнулась ей). Так вот никак не можем проститься.

Таня. Вы давно были в Союзе?

Катя. В Союзе? Осенью, я же вам рассказывала. Хотите съездить? Вообще-то интересно посмотреть после большого перерыва.

Таня (Лене). Напишите мне свое имя.

Лена (волнуясь). Сейчас. Дай ручку, Катя! Сейчас. У тебя нет, Катя?

Катя. Возьми карандаш для ресниц.

Лена (пишет). «Лена… Елена…»

Катя. Что ты пишешь? Как ты в документах?

Лена (пишет). «Лейла Дауд ибн Саид…»

Таня. Я буду в Америке в апреле… Позвоните мне, Катя.

Катя. Спасибо.

Ленка, ты в порядке!

Потаповский (Рубцовой).