Катя. И на том сэнк ю. (Лене.) Надо с ней проститься. Мелькнем еще раз в кадре. Она сегодня в духе! Я ее вообще такой никогда не видела! Она деньгами сыпет — никак от нее не ожидала.

Рубцова. Клавдия, ты когда придешь в гостиницу?

Клава. Да чего мне там делать, в гостинице? Хлоры нет, она будет гулять до утра, остальные спят, как убитые, после Мэстрэ.

Рубцова. Подожди, послушай, что я тебе скажу! Утром вы поедете в Рим без меня.

Клава. Не поняла.

Рубцова. Слушай и запоминай: завтра вы поедете в Рим без меня. В посольстве вас будут встречать. Не волнуйся, все купишь.

Клава. А чего волноваться? Мы хорошо погуляли, пожили хорошо — вот так вот! Ну, так я пошла?

Рубцова. Подожди. Так, что-то я еще должна тебе сказать? Ты все запомнила?

Клава. Запомнила-запомнила. Нина Михайловна (достает коробку с драгоценностями), возьми-ка подарочек. Я ведь это для тебя прихватила. Как какая поездка у тебя наклюнется, ты обо мне-то вспомни.

Рубцова. Оставь себе.

Клава. Товарищ консул, у нас на севере такое опасно носить — убить могут. Продать это я не могу — прицепятся, спросят: откуда? Что я буду объяснять: «блистательная» подарила? За что — спросят. Ну я им и скажу: за утюг. Поверят они? (Пауза.) Товарищ консул, а можете вы мне справку выдать, что это действительно подарок.

Потаповский. Давайте-ка это сюда.

Рубцова. Оставь! Не смей! Не надо, Алексей Николаевич! Спрячь, Клава, спрячь! Пойди и выброси в канал! Уйди ты наконец! Уйди!

Клава. То останься, то уйди! Ну пойду я, Нина Михайловна. Пойду. Так мы увидимся еще, чего прощаться-то? Ладно? Побежала. (Выходит.)

Рубцова. Хорошую ты мне встречу организовал! Знаешь, что за миссис такая?

Потаповский. Да все я про нее знаю. Утром после завтрака едем с ней на аэродром. В Рим полетим на ее самолете — посмотришь, что такое собственный самолет.

Рубцова. Мне эта поездка не в радость, Алексей Николаевич! И тебе от меня проку не будет.

Потаповский. Переступи… ничего.

Рубцова. Не могу! Противно мне, что она — как на витрине, а я должна на нее смотреть! Ты понял, кто ее здесь окружает и почему? Она же специально таких сюда взяла, чтобы нас побольше унизить! Ты — мужчина, ты этих тонкостей не понимаешь. И потом, ты подумай, под какой удар ты меня ставишь! Жену отправил, едешь со мной по карнавалам. Тебе-то что!

Потаповский. Ты пенсионер теперь, да? Договаривай-договаривай — я не обижусь!

Рубцова. Дело не в тебе, а в ней. Полетим в Москву?

Потаповский. Что ты заладила про Москву? Не торопись, никуда она не денется, Москва твоя. Я с сыном говорил утром, там сейчас снег с дождем, все обледенело — народ падает, ноги ломает. Ну, сядешь одна у телевизора — паек жевать… А мне теперь куда торопиться? Другие теперь правят… Люто их ненавижу! Тут хоть легче… Дела сдам. Останусь сам по себе — Лешка Потаповский. Сниму маску консула! Сыграл под старость комедию — прикинулся дипломатом! Кинули синекуру под старость. Еще я должен, видишь ли, быть им благодарен: могли заслать в африканскую Сахару. Сними с себя, Нинка, легче будет!

Рубцова. Что снять, господи?

Потаповский. Ну какой ты руководитель? Я тебя тащил по службе за что? За задницу… за морду, за гладкость твою…Была бы хуже — до конца дней оставалась бы комсомолкой, доросла бы замполита ПТУ! А ты тут насупленная какая — куда там! Ты природой не обиженная баба — пользуйся этим, пока есть возможность!

Рубцова. Ты что, меня на одну доску с ними поставил? Алексей Николаевич, я так не могу, и тебе нельзя!

Потаповский. Будешь еще меня учить! Кто сказал, что мне нельзя, когда другим можно?

Рубцова.