20. Ibid. P. 79–80.

21. Frank J., Ascher E. The Corrective Emotional Experience in Group Therapy / /Am. J. Psychiat. 1951. 108. P. 126–131.

22. Breuer J., Freud S. Studies On Hysteria. London: The Hogarth Press Limited, 1955.

24. Wassel B. B. Group Analysis. New York: Citadel Press, 1966.

25. Berzon B., Pious C., Farson R. The Therapeutic Event in Group Psychotherapy: A Study of Subjective Reports by Group Members // J. Indiv. Psychol. 1963. 19. P. 204–212.

26. Tailand G., Dark D. Evaluation of Topics in Therapy Group Discussions // J. Clin. Psychol. 1954. 1 0. P. 131–137.

27. Frank J. Some Values of Conflict in Therapeutic Groups // Croup Psychother. 1955. 8. P. 142–151.

28. Hoffman L. W., Hoffman M. (eds.) Review of Child Development Research. Vol. 1. New York: Russell Sage Foundation, 1964.

29. Hoffman L. W., Hoffman M. (eds.). Review of Child Development Research. Vol. 2. New York: Russell Sage Foundation, 1966.

30. Chodoff P. A Critique of the Freudian Theory of Infantile Sexuality // Am. J. Psychiat. 1966. 123. P. 507–518.

3. ГРУППОВАЯ СПЛОЧЕННОСТЬ

Начиная рассматривать гипотезу, что сплоченность в терапевтической группе является аналогом «отношения» в индивидуальной терапии, мы в этой главе будем иметь дело с убедительными свидетельствами того, что групповая сплоченность представляет собой лечебный фактор и что существует много способов, посредством которых групповая сплоченность оказывает свое терапевтическое влияние.

В течение десятилетий клиницисты были убеждены в том, что успешность индивидуальной терапии зависит от природы отношений между терапевтом и пациентом, пока в ходе недавних исследований не выяснилось, что эта точка зрения не подтверждается. В самом деле, Айзенк и др. (1,2) уже давно заявили, что сомневаются в эффективности психотерапия вообще, поскольку их данные показывают, что между состоянием пациентов, которых лечили, и состоянием пациентов, которых не лечили, нет существенной разницы. Поэтому они видят мало смысла в определении пределов изменчивости в так называемой успешной терапии.

В течение последних нескольких лет Берджин (3) и Труакс с Каркхаффом (2) привели данные о том, что «пациенты, проходящие психотерапию, показывают существенно большее разнообразие в индексе личностных изменений в конце терапии, чем это допускается контролем отрицательных результатов… Другими словами, терапия может приводить к улучшению или к ухудшению» (4). Некоторые психотерапевты помогают своим пациентам, в то время как остальные фактически вредят. Если усреднить случаи выздоровления у эффективно и неэффективно действующих терапевтов, получится, что только две трети пациентов получают помощь, — те же данные приводит Айзенк в отношении невротиков.

Труакс и Каркхафф продолжили эти разработки в поисках критических различий между успешными и неуспешными терапевтами (5). Проведя серии строго контролируемых занятий, они нашли, что успешные терапевты устанавливают такие отношения со своими пациентами, которые дают им «высокие уровни эмпатии, ненавязчивой теплоты и искренности» (6). Другие исследования показали: пациенты, которые нравились или думали, что нравятся терапевту, имели больше шансов добиться улучшений в терапии (7, 8).

Далее, было установлено, что качество отношений не зависит от того, к какому направлению относится убеждения индивидуального терапевта. Фидлер (9, 10), проведя серию исследований, утверждает, что эксперты-клиницисты, относящиеся к разным школам (адлерианской, фрейдистской или какой-либо другой), сходны друг с другом (и отличаются от неэкспертов в своих собственных школах) в своем понимании идеальных терапевтических отношений и в понимании природы взаимоотношений, устанавливаемых между ними и пациентами.