Но мы вчетвером все-таки терпели друг друга во время ужина и потом еще в шикарном клубе «Аннабель» на Беркли-сквер, где к нам присоединились десятка полтора приятелей Джеффри, таких же щеголей, как и он. Сондрина чувствовала себя среди элегантных посетителей как рыба в воде и запросто заговаривала с незнакомыми мужчинами. Я знала, зачем она это делает, потому что сама проделывала то же самое много раз: она демонстрирует Итону, что может нравиться и другим. Когда Сондрина увлеклась беседой с мужчиной в смокинге, похожим на молодого Фрэнка Синатру, я спросила Итона, нет ли здесь повода для беспокойства. Он удивленно взглянул на меня:

— С чего бы это? Потому что она болтает с другим мужчиной?

Я кивнула.

Он взглянул на Сондрину с полнейшим равнодушием и сказал, пожав плечами:

— Не о чем беспокоиться.

Не скрою, я была рада его ответу. Мне всегда хотелось видеть Итона счастливым, но не поглупевшим от любви, и теперь я поняла, что можно не волноваться.

Джеффри, наоборот, просто сиял от счастья. Он с гордостью представлял меня всем своим друзьям и то и дело спрашивал, как я себя чувствую и не надо ли мне чего-нибудь. Незадолго до полуночи, когда толпа принялась отсчитывать секунды, оставшиеся до Нового года, он страстно меня расцеловал, закружил и крикнул, перекрывая шум:

— С Новым годом, дорогая!

— С Новым годом, Джеффри, — ответила я, краснея и чувствуя себя абсолютно счастливой оттого, что встречаю наступающий год в компании элегантного англичанина. Но потом ощутила некую растерянность и задумалась о том, где же Итон и Сондрина. Я огляделась и увидела, что они сидят на кушетке, держась за руки, и он заказывает официанту что-то из напитков. Когда я увидела их вдвоем, то мысленно пожелала, чтобы Итон посмотрел на меня. Когда мы наконец, встретились взглядами, я тайком послала ему воздушный поцелуй. Он ухмыльнулся и ответил тем же, и мне вдруг до безумия захотелось оказаться рядом с ним и обменяться первыми в новом году словами. Я хотела поблагодарить его за все — за то, что он оказался таким верным другом именно тогда, когда мне это было больше всего нужно.

Руки у меня покрылись гусиной кожей. Эти слова были пределом моих желаний. Но когда я попыталась ответить — сказать, что я тоже безумно его люблю, — то снова поймала взгляд Итона. И… не смогла произнести ни слова.

Спустя несколько часов, когда мы с Джеффри занимались любовью, я почувствовала, что он думает о чем-то другом.

— Ты беспокоишься за детей? — спросила я. — Уверен, что это безопасно?

— Да. Абсолютно безопасно, — выдохнул он. — Просто мне отчего-то тревожно. — И, будто в подтверждение этих слов, предложил прерваться. — Если ты не против.

Я ответила, что не против, но тоже слегка забеспокоилась. После того как мы долго лежали молча и отдыхали, Джеффри искренне сказал:

— Я тебя люблю, Дарси.

Его дыхание было горячим, и я почувствовала, что у меня как будто волосы на голове зашевелились. На этот раз я шепотом ответила, что тоже его люблю. А потом про себя перечислила за что. Я люблю Джеффри за то, что он так нежен. За то, что он удивительно подходящая для меня партия, пусть даже наши отношения еще недостаточно устойчивы для того, чтобы можно было расслабиться.