— Почему ты такой жестокий?

— Я не жестокий. Ты должна это понять.

Я закрыла лицо руками и начала всхлипывать. А потом вдруг меня осенило. Это была ужасная, подлая мысль, но выбора у меня не оставалось. Я перестала плакать, взглянула на него искоса и с надрывом сказала:

— Срок больший, чем я думала. Это твой ребенок. Почему, по-твоему, мы с Маркусом поругались?

— Дарси, — повторил Декс, повышая голос, — не начинай!

— Ребенок твой. Мой врач провел ультразвуковое исследование, чтобы окончательно определить сроки. Зачатие произошло раньше, чем мне казалось. Я беременна от тебя, — повторила я и сама пришла в ужас от своей лжи. Я поклялась себе, что потом во всем признаюсь. Просто мне нужно было выиграть немного времени. У меня есть шанс его вернуть, если удастся пустить в ход все свои чары. Он не сможет мне сопротивляться, как Маркус. В конце концов, Маркус был всего лишь на время. А Декс — мой навсегда. Должны же и у него сохраниться хоть какие-то чувства.

— Если ты врешь, то это непростительно. — Голос у него слегка дрожал, глаза расширились. — Я хочу знать правду. Сейчас.

Я собралась с духом и взглянула ему в лицо, прежде чем солгать еще раз.

— Ребенок твой, — сказала я, и мне стало нестерпимо стыдно.

— Ты же знаешь, мне будут нужны доказательства.

Я нервно облизнула губы, но оставалась спокойной.

— Да. Конечно. Ты должен сделать анализ крови. Сам увидишь, что ребенок твой.

— Дарси!

— Что?

Декс опустил голову на руки, а потом провел пальцами по своим густым темным волосам.

— Дарси… даже если он действительно от меня, я хочу, чтобы ты поняла кое-что: из-за ребенка ничего не изменится. Ничего. Тебе ясно?

Я смотрела на него, чувствуя, как в душе у меня клокочет ярость. Просто невероятно. Не мыслимо. Как он может остаться с Рейчел? Я встала и подошла к окну, стараясь успокоиться.

— Скажи мне правду. Это мой ребенок? — спросил он.

Я обернулась и посмотрела на него. Он не дрогнул. Когда проживешь с человеком семь лет, то узнаешь его хорошо, — и я знала: если Декс что-то решил, то его уже не переубедить. Выхода не было. И кроме того, при всем своем нахальстве я поняла, что на самом деле никогда не смогу прибегнуть к подобной уловке, пусть даже в качестве временной меры. Это было слишком ужасно, и я только почувствовала себя еще хуже, когда начала врать.

— Ладно, — сказала я, подняв руки. — Это ребенок Маркуса. Ты доволен?

— Да, Дарси. Доволен. Точнее сказать, я в восторге! — Он встал и зло взглянул на меня. — Сам факт, что ты врешь в таких делах, окончательно меня убеждает…

— Прости, — сказала я, прежде чем он успел закончить, и снова заплакала. — Понимаю, что это действительно было подло… Просто не знаю, что делать. Все у меня идет не так. И… и ты остался с Рейчел. Вы ездили в свадебное путешествие на Гавайи! Как ты мог поехать с ней по нашим билетам? Как ты мог?

Декс молчал.

— Ты ведь это сделал? Ты был с ней на Гавайях?

— Билеты нельзя было вернуть. И за номер в отеле уже было заплачено, — сказал он, явно чувствуя себя виноватым.

— Как ты мог? Как? А потом я встретила вас обоих в мебельном салоне, вы рассматривали диваны. Тогда я и поняла про Гавайи. Вы оба загорели. И покупали диван… Счастливые и загорелые… — Я бормотала какую-то несуразицу. — Вы уже живете вместе?

— Дарси, пожалуйста, не надо. Ни я, ни Рейчел не хотели тебе навредить.