— Ладно. Ладно… Прости. Как-нибудь справлюсь.

Он вручил мне связку ключей и какую-то книжку с картой на обложке.

— Вот этот маленький ключ — от входной двери. Вот этот, латунный, от верхнего замка. Этот — от нижнего. Все замки открываются влево. И возьми справочник — путеводитель по лондонским улицам.

— Ненавижу карты, — сказала я, листая книжку. — А это вообще что-то невозможное. Здесь слишком много страниц.

— Это ты невозможна, — сказал Итон.

— Просто объясни мне, где здесь магазины, — попросила я.

— Все расположено в алфавитном порядке. Найди «Найтсбридж». Там можно купить уйму всего. Или «Харродз». Или «Харви Николз». Эти магазины как раз для тебя.

— То есть? — спросила я, предвкушая комплимент.

— Все для первых модниц.

Я улыбнулась. Кто же я, если не первая модница?

— И далеко этот «Найтсбридж»?

— Пешком — далеко. На такси — близко. Как ездить на метро, объясню в другой раз. Сейчас некогда.

— Спасибо, Итон, — сказала я, целуя его в щеку. — Увидимся вечером. А пока пойду и куплю себе что-нибудь красивое.

— Вот и отлично, — одобрил он, как будто понял, что если я собираюсь начать жизнь сначала, то мне необходимо обновить гардероб.

19

Как выяснилось, Итон не ошибся. «Харви Николз» был моим магазином. Я начала с «Харродз», но он оказался чересчур огромен и битком набит туристами. А «Харви Никс» (как назвала его одна девушка на Слоун-стрит) был рангом повыше и напомнил мне нью-йоркские бутики вроде «Генри Бендела». Я чувствовала себя на седьмом небе, переходя из отдела в отдел и приобретая различные вещицы от Стеллы Маккартни, Жана Поля Готье и Марка Джейкобса. Потом я добавила несколько новых имен в свой список кутюрье, обнаружив прелестную коллекцию зимней одежды от дизайнеров, о которых мне прежде не доводилось слышать.

Единственное, что огорчило меня в этот вечер, — я обнаружила, что больше не влезаю в свой старый размер. Я была на восемнадцатой неделе беременности и уже смирилась с тем, что набрала несколько фунтов и не могла натянуть четвертый номер, но когда не подошла даже шестерка — я запаниковала. Я исследовала свои ягодицы и бедра перед зеркалом в примерочной и провела старый-старый тест с карандашом. Надо встать, сдвинув ступни и зажав карандаш между ног. Вся суть в том, упадет он на пол или останется на месте. Я с облегчением убедилась в том, что между бедер по-прежнему остается пространство — карандаш упал. Но как такое может быть, что у меня внезапно, чуть ли не за одну ночь, поменялся размер одежды? Я высунула голову из кабинки и подозвала красивую продавщицу, одетую в потрясающую кожаную юбку и оранжевые сапоги.

— Простите, но я не могу разобраться в размерах.

Она очень доброжелательно улыбнулась:

— Вы американка?

Я кивнула.

— У нас другая система размеров, дорогая. Вы ведь обычно носите четвертый?

— Да, — гордо сказала я. — С этим у меня все в порядке. Но в последнее время я носила шестой.

— Значит, здесь вам нужна десятка.

— Слава Богу, — с облегчением сказала я.

— Принести?

Я благодарно кивнула, отдала ей то, что взяла сама, и спросила, не найдет ли она мне юбку — точь-в-точь такую, какую носит сама. Я ждала, полуголая, в примерочной и рассматривала слегка округлившийся животик. Он как будто диссонировал со всем остальным, но все же мое тело оставалось красивым и пропорциональным.