— Ты поняла, как это делается?! — удивился он, указывая на надутый мной матрас.

— Да, — похвалилась я, сидя на краю и слегка пружиня. — Там был маленький насос. Так гораздо удобнее, чем надувать ртом.

— Спокойной ночи, Дарси.

— Спокойной ночи, Итон.

Когда он закрыл дверь, я выключила свет и попыталась устроиться на матрасе поудобнее, укладывая подушку так и этак. Но уснуть мне не удавалось, даже несмотря, на усталость и ощутимую разницу во времени. Примерно после часа возни я взяла подушку и одеяло и прокралась в гостиную, надеясь, что кушетка Итона окажется более уютной. Не тут-то было. Она была слишком коротка, и я безуспешно пыталась вытянуть ноги. Попробовала задрать их на подлокотник, но он был слишком высокий, и после нескольких минут лежания с поднятыми ногами мне показалось, что кровь прилила к голове. Я села, всхлипнула и уставилась в темноту.

Оставался лишь один выход. Закутавшись в одеяло, я на цыпочках пробралась по коридору в комнату Итона и прижалась ухом к двери. У него работало радио, и я поняла, что, может быть, не могла уснуть из-за тишины в моей комнате, поскольку привыкла к убаюкивающему гулу нью-йоркского транспорта. Я тихонько постучала, надеясь, что он еще не спит и поговорит со мной хотя бы пару минут. Тишина. Я снова постучала, на этот раз громче. Тишина. Тогда я повернула ручку. Дверь была не заперта. Я ее открыла и шепотом окликнула Итона. Ответа не последовало. Я подошла к кровати и взглянула на него. Он спал с приоткрытым ртом, подложив ладони под пухлую щеку.

Я немного постояла и громко позвала:

— Итон!

Когда он опять не проснулся, я зашла с другой стороны кровати. Там было полно места, так что я легла рядом с ним поверх его одеяла, завернувшись в свое. Хотя мне и недоставало долгого-долгого разговора по душам, я вдруг почувствовала себя чуть менее одинокой — просто оттого, что была рядом с близким другом. Уже засыпая, я вдруг ощутила толчок. Открыла глаза и увидела, что Итон смотрит на меня.

— Что ты делаешь в моей постели?

шеткой на окне. И по-моему, спать на надувном матрасе вредно для позвоночника. Пожалей беременную. Пожалуйста.

Он недовольно выдохнул, но протестовать не стал. И я, конечно, решила попытать счастья. «Тише едешь — дальше будешь» — это не мой девиз.

— Можно мне залезть к тебе под одеяло? Хочу ощутить человеческое тепло. Мне так плохо!

— Не надо драматизма, — устало буркнул Итон, но все-таки подвинулся и приподнял одеяло. Я выпуталась из своего одеяла, заползла к Итону и свернулась рядом, ощущая его сильное, гибкое тело.

— Без глупостей, — промычал он.

— Без глупостей, — бодро отозвалась я, подумав, как это здорово, когда у тебя есть хороший друг-мужчина. Я почувствовала облегчение от того, что мы с ним никогда не спали, и потому теперь нет ничего особенного в том, что мы лежим в одной кровати. На самом деле, если не считать начальной школы, за все эти годы мы только один раз попытались сблизиться. Это случилось на вечеринке после ежегодной встречи выпускников. Я слегка опьянела, и на меня что-то нашло — может быть, я вспомнила, что Итон был хотя и слегка занудным, но все же самым популярным мальчиком в нашем классе. О нем шушукались все. Повзрослев, я начала воспринимать его совершенно иначе. Кажется, на минутку меня слегка занесло, и я подумала, что было бы забавно с ним переспать. Дальше все было как в тумане, помню только, как я гладила его кудрявые волосы и намекала, что он может проводить меня до дома. К счастью, Итон во имя дружбы проявил нечеловеческую выдержку. Или он и вправду голубой. Так или иначе, мы оба были чисты друг перед другом — и слава Богу.

— Я рада, что приехала, — восторженно шепнула я.