— Почему? — спросил Итон, когда к нам подошла официантка с подносом.

— Просто мне так кажется. Надеюсь, что это будет девочка. В последнее время я разочаровалась в мальчиках. Кроме тебя, разумеется. Ну и голубых, конечно.

Он засмеялся.

— Но, ведь ты же не гей? — спросила я. Мне показалось, что сейчас самое время внести ясность.

— Нет. — Он улыбнулся и потряс головой. — Ты действительно так думала?

— Но ведь у тебя нет возлюбленной, — сказала я, а мысленно добавила: «И тебя никогда не тянуло ко мне».

Итон снова засмеялся:

— Возлюбленного у меня тоже нет.

— Славно сказано… У тебя хороший вкус, ты столько всего знаешь об искусстве. Я подумала, что, может быть, Бренда отбила тебе охоту к женщинам.

— Она не отбила мне охоту ко всем женщинам.

Я пристально взглянула на него, но так и не смогла понять, что я сказала не так.

— Я тебя обидела?

— Слава Богу, — выдохнула я. — Мне бы не хотелось огорчить своего самого лучшего друга.

Я ждала, что он будет польщен, может быть, даже скажет: «Ты тоже мой самый лучший друг». Но Итон просто улыбнулся и стал жевать булочку. После чая мы вышли на Кенсингтон-стрит и отправились к метро.

— Мы поедем на метро? — ужаснулась я. — А почему не на такси?

Я не любительница ездить в нью-йоркской подземке — всегда предпочитала машину и не собиралась менять свои привычки в Лондоне.

— Держи, — сказал Итон, сунув мне розовый билетик. — И не потеряй. Он понадобится на выходе.

Я сказала, что мне это кажется глупостью.

— Уверена, что огромное количество людей куда-нибудь денут свой билет во время поездки, и тогда перед выходом образуется настоящий затор.

Итон сунул билет в щель, вынул его, прошел через турникет и стал спускаться по лестнице. Я последовала за ним и оказалась на очень холодной, открытой со всех сторон платформе.

— Здесь дует, — сказала я, потирая руки. — Почему у них нет закрытых платформ?

— Хватит ныть, Дарси.

— Я не ною. Просто сегодня морозный день.

Итон поднял воротник своего шерстяного джемпера и взглянул на пути.

— Подходит поезд, — сказал он.

Вскоре после того, как мы сели, женский голос с очень приятным британским акцентом объявил следующую станцию.

Я взглянула на схему метрополитена у нас над головами и спросила, куда именно мы едем.

— На Чаринг-кросс, — сказал он. — Мы вышли из дому, чтобы заполнить некоторые пробелы в твоем образовании, включая Национальную галерею. Знаю, ты не большая поклонница музеев, но крепись. Тебе предстоит познакомиться с Тернером, Сера и Боттичелли вне зависимости от того, нравится тебе это или нет.

— Нравится, — честно сказала я. — Пожалуйста, просвети меня.

Таким образом, в тот день мы познакомились еще с некоторыми лондонскими достопримечательностями. Мы бродили возле памятника Нельсону в центре Трафальгарской площади, вспугивая голубей, и я слушала лекцию о том, как лорд Горацио Нельсон разгромил французов на море. (Итон был в шоке, когда я спросила: «А что, разве Англия воевала с Францией?») Мы посетили любимую церковь Итона — Святого Мартина-на-Полях — которая, по его словам, была знаменита своей благотворительностью. Потом пили чай в кафе, расположенном на цокольном этаже церкви. Затем отправились в Национальную галерею. Итон показал мне несколько своих любимых картин, и, должна признать, мне понравилось.