Правда белого ковролина тут уже не было, только композит под дерево. Зато деревья в кадушках имелись, как и красивые люстры под потолком, аквариумы с живой рыбой, и прочее.

Мы вошли в небольшое помещение, судя по круглому столу с дюжиной кресел то ли переговорную, то ли конференц-зал. Скорее все-таки первое, для зала тут было слишком мало места. Здесь были и окна, ведущие на парковку, и электронные доски, на которых можно было писать. Сейчас они были выключенными, девственно белыми.

— Выпьете? — спросил пиджак.

— Не, — я поморщился. — Вчера перепил.

— Это прекрасный французский коньяк середины прошлого века, — проговорил корпорат. — Мы вывели все токсины из вашего организма, провели все необходимые процедуры. Поверьте, он вам не повредит.

— Только если вы выпьете со мной, — я гадливо улыбнулся. — А-то сами понимаете, пить в одиночестве — это прямая дорога в реабилитационную клинику.

— Почему бы и нет.

Он подошёл к тумбе, стоявшей в углу, открыл ее, достал пузатую бутылку и два фужера. Подошел к столу, выставил все это на него, налил, после чего предложил мне выбрать бокал.

Значит, отравить меня не пытаются. Можно еще подсадить маячок… Но тогда уж проще установить нейровирус. Да, мне нужна помощь Крисси и Ника, чтобы проверили, не закачали ли мне что-нибудь, пока я был в отключке.

Я взял бокал, и уселся на ближайшее место. Пиджак взял свой, обошел стол, и сел напротив. Странный человек, можно было бы ведь просто рядом сесть, и поговорить это никак не мешало бы.

— Евгений, ведь так? — спросил он.

— Лучше Молодой, — ответил я. — Женей меня только девушки и мать зовут. Близкие люди.

— Хорошо, как скажете. А меня зовут Эрнест. Я представляю «РосИнКом». Думаю, вы знакомы с нашей компанией?

— Ну, по крайней мере, с ее службой безопасности, — кивнул я и почесал грудь под одеждой. Боли не было, но ожог от электрода дико чесался. — А к чему такая честь? Я же просто рядовой наемник, который еще и серьезно насолил вам. Кстати, я готов возместить ущерб вашему сотруднику, пусть назовет сумму.

Я сделал глоток из бокала. Да, напиток дивный, ничего не скажешь. Вот, что означает высокая сахаристость. И никакого привкуса спирта, только виноград. Впрочем, чего тут удивительного, ему ведь почти полторы сотни лет. Заметив, что я выпил, пиджак тоже вежливо сделал глоток, и отложил бокал в сторону.

— Возместить ущерб придется, но немного другим способом, — спокойно проговорил Эрнест. — Знаете, судя по всему, вы чрезвычайно одаренный молодой человек. Мы сделали кое-какие тесты, пока вы лежали без сознания, и их результаты впечатляют.

— Вот как? — спросил я. — И что во мне особенного?

— Вы знаете своих родителей? — проигнорировал мой вопрос пиджак.

— Все не так уж и плохо, — пожал я плечами. — Мать работает фармацевтом в аптеке.

— А отец?

— Мертв. Умер сразу после моего рождения. Мама говорила, он был то ли из службы безопасности, то ли военным. Что-то такое. Но потом ушёл оттуда, и очень быстро спился.

— Интересно, — он вдруг снял очки, и принялся тереть их микрофиброй.

Зачем ему вообще очки, чисто для понту что ли? Никогда не поверю, что пиджак будет обходиться своими глазами, вместо того, чтобы вхуячить вместо них последнюю модель оптических имплантов от «Кибертроники».