– Ну прошу тебя, – стояла на своем девушка. – Ты же любишь кататься верхом, это пойдет тебе на пользу!

– Но ты же боишься лошадей.

Как и всегда, в его голосе звучала беззлобная насмешка. Он часто разговаривал с ней так, будто она еще маленькая, улыбался и подмигивал ей. Когда они были детьми, то часто играли вместе. Альруна же хотела, чтобы он воспринимал ее всерьез и больше не считал ребенком!

– Я уже давно их не боюсь! – запальчиво воскликнула она.

Это была наглая ложь – больше всего на свете Альруна боялась боевых скакунов, которые привыкли возить на себе воинов, но не женщин. Ричард вырос на спине лошади, он научился ездить верхом в возрасте четырех лет. Она же была намного старше, когда впервые села в седло, – и это понравилось ей намного меньше, чем ему.

Но Альруна не подала виду, что ей страшно.

– Пришло время тебе выйти в мир живых! – воскликнула она.

Если не ее слова, то ее взгляд уж точно позволил девушке добиться своего.

Он больше не улыбался, не подмигивал ей.

– Ну, раз ты так говоришь…

Сердце Альруны беспокойно стучало в груди, когда они вместе вышли из покоев. Несколько лет назад Ричард приказал отремонтировать герцогский замок в Руане, тогда-то и была построена эта башня. Ее окна выходили на юго-запад. Поскольку Руан был столицей герцогства, Ричард проводил в своем замке много времени. Обычно он не покидал башню в компании женщины, его сопровождали мужчины, чаще всего – его брат, Рауль д’Иври, рожденный матерью Ричарда, Спротой Бретонской, от одного мельника из города Питр. Поскольку Рауль был сыном простолюдина, он не мог претендовать на герцогство. Из-за этого детство Рауля было намного легче, а характер – жизнерадостнее. Сейчас, в эти недели траура, Ричарду трудно было общаться с братом-весельчаком. Альруна была уверена, что Ричард считает, будто она сможет лучше его понять, – не зря он всегда посмеивался над ее предельной серьезностью.

Вскоре лошадей уже оседлали, и нескольким воинам приказали сопровождать герцога на прогулке, но держаться на некотором расстоянии. Ричард никогда не выезжал из замка один, его всегда охранял небольшой отряд молодых людей, живших при дворе и обучавшихся ремеслу воина. Вначале Альруну это смущало, но когда они съехали с тракта и поскакали по полю, все ее внимание сосредоточилось на том, чтобы удержаться в седле и не вызвать смех окружающих. Кони воинов были закованы в пластинчатые доспехи, защищавшие грудь и живот скакунов, но на лошади Альруны было только седло со стременами, и ей все казалось, что оно вот-вот съедет в сторону. Альруна отчаянно боялась упасть на землю.

– И все-таки ты боишься, – поддразнил ее Ричард. – Ну же, со мной тебе не нужно притворяться.

Альруна не ответила на это замечание.

– Ты тоже можешь быть откровенен со мной, – с серьезным видом сказала она. – Я знаю, почему ты прячешься в своей башне. Не из-за скорби по Эмме, как ты говоришь всему миру. Ты не любил ее, тебе просто нравилось жить с ней. Пока она была твоей женой, ты чувствовал себя в безопасности, считался франком, и никто не упоминал о том, что ты потомок неотесанных северян. Эмма заставила весь мир позабыть о наследии твоей крови. Но теперь твои попытки стать одним из франков оказались тщетными. – Вначале девушка смущалась, но затем говорила все решительнее.

Может быть, она зашла в разговоре слишком далеко, но это мгновение было чересчур ценным, чтобы замалчивать мысли, преследовавшие ее уже много дней.

На лице Ричарда читалось изумление, но он не отводил взгляда и не пытался перебить свою спутницу.

Только когда Альруна договорила, герцог пробормотал:

– Сколько я себя помню, мне угрожали враги. Моего отца убили, еще ребенком я много месяцев провел в плену. Слишком у