– Можем сделать селфи? – попросила она, уже вытянув телефон перед собой и улыбаясь в камеру. – Спасибо огромное! – заявила девушка, а Сэм ответила:

– Без проблем! – Будто бы все в самом деле было в порядке.

Когда Сэм добралась до переднего крыльца, то тяжело опустилась на покрытую тонким слоем снега ступеньку и задрожала, давая морозу проникнуть в себя. Она зажала голову между коленей, силясь сдержать панику, которая норовила обвалить ей ребра внутрь тела. «Я ничего этого не писала… Все эти письма от тебя». И она ощутила, как в круговерти слов возникает след чего-то нового. Точнее, старого и хорошо забытого.

– Еще одно письмо для тебя, Саманта, – сказала заведующая общежитием в Юте, передавая ей конверт с печатью «Возврат отправителю». Как она умудрилась забыть об этом? Страх открытым языком пламени опалял ее плоть изнутри. Она что, сходит с ума? Деменция подступила как-то рановато. Впрочем, такие вещи обычно передаются с генами, не так ли? Ее ждала участь отца. Болезнь пальцами отдирала бы ее пальцы, хватающиеся за остатки прошлого, пока она, неприкаянная и потерянная, не начала бы падение в бездну, которое должно было растянуться до конца ее жизни. «Нет. Нет». Люди склонны забывать. Ее мать не все помнила. И Лиза тоже. А они же сумасшедшими не были. Сэм пережила так много всего, что ее мозг, желая защитить свою владелицу, постарался блокировать болезненные воспоминания. И нельзя было списывать со счетов последствия употребления наркотиков. Экстази, кетамин и всевозможные таблеточки и сомнительные рецепты псевдоцелителей, окопавшихся в закоулках Гринвич-Виллидж. Наверное, вся эта смесь выжгла ей мозг, оставляя в голове зияющие дыры. Сэм посильнее ухватилась за колени. От ужаса у нее скрежетали зубы.

– Вот. – Она почувствовала, как ей на плечи кладут что-то теплое.

Сэм посмотрела вверх. Над ней стояла Лиза, укутывающая Сэм в ее собственный тренч со змеиным принтом. Подруга закрыла распахнутую дверь, но Сэм все еще слышала, как веселье внутри дома заставляет дребезжать стекла в окнах. Музыка, болтовня и смех. Оставшимся по ту сторону двери людям, казалось, никогда в жизни не было так хорошо, как в этот момент.

– А ты-то что здесь забыла? – поинтересовалась Сэм, пока Лиза усаживалась на подоконник, поплотнее укутываясь в куртку.

– За тебя беспокоилась, – Лиза похлопала по карманам и вытащила из них пачку «Мальборо».

– Помню, как ты вроде бы утверждала, что не куришь, – проговорила Сэм, наблюдая, как Лиза зажимает сигарету губами и прикуривает от зажигалки. Подруга глубоко затянулась и откинула голову, устремляя глаза к небу.

– Наверно, я соврала, – ответила та.

– Это-то у тебя получается отлично, правда же? – Ответа не последовало. Лиза лишь снова затянулась сигаретой. – Что с тобой не так? – сменила вопрос Сэм.

– Что не так со мной? Хотела бы я дать тебе какой-то готовый ответ. Было бы замечательно, если бы я знала, что именно не так со мной. Но я и сама не знаю. – Голос Лизы дрожал, и, стряхивая сигаретный пепел на землю, она придерживала руку на коленке. – Мне грустно, – сказала она так тихо, что Сэм пришлось вплотную наклониться к ней, чтобы что-то услышать. – Мне уже очень давно грустно.

– Тебе достался Джош, – заметила Сэм. – Тебе досталось все, что я хотела для себя. И у тебя еще хватает дерзости сидеть и рассказывать мне о грусти? Ты думаешь, что мне не было печально? Ты уверена, что на меня произошедшее никак не повлияло?

– Сочувствую, – ответила подруга, разглядывая сигарету, зажатую между пальцами.