— Вот… только табак крепкий… — Растерянно добавил он.

— Ничего, мы привычные, — важно ответил я, хотя недавний опыт, случившийся в корчме, научил меня, что местный табак сильно отличается от того, что будет в будущем.

Ожидаемо, легкие свело спазмом. Изо рта вырвался хриплый, удушливый кашель, от которого на глазах выступили слезы.

— Кх-кха… Да, крепок табачок… — просипел я, пытаясь сохранить лицо.

Гусары с ухмылкой наблюдали за моими страданиями. Я сделал еще одну, более осторожную затяжку, а потом, изобразив, что споткнулся о собственную ногу, «случайно» выронил трубку прямо в самую большую охапку сухого сена.

— Ах, черт! — вскрикнул я с очень даже натуральным выражением ужаса. — Какой же я неуклюжий! Какая досада! Сецчас найду!

Затем, не долго думая, я бросился выгребать сено, как будто спасая трубку, но на самом деле еще больше разбрасывая угольки, чтоб наверняка занялось.

Сено не вспыхнуло сразу. Оно начало медленно, коварно тлеть, наполняя сарай едким, удушливым дымом.

— Да куда подевалась эта чертова трубка⁈ — Очень правдоподобно возмущался я, активно способствуя своими действиями тому, чтоб вместо чада появился, наконец, уже огонь. Просто перекидывал сено с места на место, чтоб оно загорелось.

Сначала гусары молча смотрели на мои выкрутасы. Их лица выглядели максимально удивлёнными, а в глазах читался немой вопрос: что он творит? Но когда показался первый, тонкий язычок пламени, в нашем «курятнике» началась паника.

— Пожар! — заорал кто-то. — Воды! Тащи воду!

— Да где ее взять⁈

Все метались, пытаясь затоптать огонь, но я тоже не зря старался, чтоб это стало маловероятным. Пламя от активных действий гусар лишь веселее разгоралось, перекидываясь с одной охапки на другую.

— Господа, на выход! — заорал я, — Сохраняем спокойствие! Двигаемся в порядке очереди! Не создаём суету! Пока не задохнулись и не сгорели! На выход!

Потом я решил, что просто командовать мало. Нужна большая суета и бестолковщина. Иначе кто-нибудь особо дельный все-таки позовет на помощь, сарай потушат и моя задумка ни к чему не приведет.

Я оглянулся по сторонам. В дальнем углу, на жёрдочке сидели курицы. Две. Понятия не имею, как этих бедолаг занесло на нашу гауптвахту. Может, по привычке прибежали. Куры выглядели слегка перепуганными.

Без малейших сомнений я подскочил к птицам, хапнул обеих, подбежал к двери, а потом с криком "Спасай скотину!' вышвырнул их на улицу, прямо Ржевскому в лицо. У Ржевского со скотиной явно были сложные взаимоотношения. Вместо того, чтоб поймать несушек, он с бранным ревом перекинул куриц к соседнему гусару.

Куры, в свою очередь, совершенно не понимая, что это за аттракцион такой начался, с громким кудахтаньем, растопырив крылья, попытались вспомнить, что вообще-то они птицы и попробовали взлететь, намереваясь оказаться как можно дальше от странных гусар, которые решили поиграть ими в «сифу».

Естественно, ничего у них не вышло. Одна курица красиво влетела юному корнету прямо в физиономию, другая вспорхнула на голову одному из моих товарищей, оглашая округу истеричным «ко-ко-ко!». В любом случае, моя цель была достигнута. В наших гусарских рядах наблюдалась паника, а сарай благополучно превращался в весёлый, достаточно бодрый костёр.

Я, как капитан корабля, который с тонущего судна уходит последним, кашляя от дыма, выбежал с гауптфахты, только убедившись, что все мои товарищи уже на улице

Вся наша компания стояла во дворе, глядя как из сарая валит густой черный дым. Ну ладно… Не вся. Я смотрел не с ужасом, а с предвкушением.

Шок гусар быстро сменился гневом.

— Бестужев, это ты все устроил! — первым «наехал» на меня Ржевский.